Чтение онлайн

– Ясно. Чем могу помочь?

– Может, по дороге поговорим?

– Разумеется. Только со мной помощники.

– Буду рад любой помощи.

– Сейчас я понимаю, что начались убийства еще полгода назад. Но связать их воедино мы смогли лишь недавно.

Олег вел нас по пустым сумеречным улицам. Я удивился: буквально час назад они просто кишели народом. Неужели слух об очередном убийстве разогнал людей по домам?

– Уголовщины у нас всегда хватало. Молодой, богатый портовый город… Авантюристов всех мастей такие места притягивают, как коровья лепешка навозных мух. А хватились мы не сразу еще и потому, что жертвами были люди, состоявшие, так сказать, в группе риска. Побродяжка, шлюха из портового кружала, мелкий воришка, про которого все думали, что его подельники замочили… А потом проявилась система. Или, как еще говорят, почерк. Всегда это люди подозрительные. Где-то нечистые на руку, или просто замешанные в чем-то. И еще одно: само место преступления. Всё в кровище, а вокруг – никаких следов. Будто убийца по воздуху прилетел и таким же манером скрылся.

– Была у нас как-то банда скоморохов, – сказал Лумумба. – Так они на ходулях передвигались, трехметровыми шагами.

– Вот и я о том же, – оживился Олег. – Серийный убийца – не наш уровень. Мы же, если по-честному, не сыскари, а военные. Даже с основами криминалистики не знакомы, действуем, почитай, наугад. Как те слепцы, что на ощупь воображают слона… А люди гибнут. Когда княгиня сказала, что обратилась за помощью к вам… В общем, я обрадовался. Авось, подскажете что-то дельное.

– Только не говорите, что поэтому вы княгиню и повинтили, – брякнула Машка. Я споткнулся, Лумумба неопределенно хрюкнул. По-моему, он подавил смешок.

– Не скажу, – покладисто согласился Олег. – Однако напомню, что у нас еще поруб свободен.

– Поруб, – ласково пояснил наставник, – Это холодная землянка с крепкой дубовой дверью. Обычно используется для хранения разнообразной снеди.

– Горячие головы тоже неплохо остужает, – дополнил лекцию воевода.

Машка, как всегда, только фыркнула.

…Он всё спланировал, – заключил Лумумба, глядя на отрезанный женский палец, лежащий на белоснежной подушке. Ноготок был выкрашен в ярко-красный свет. Точно такой же, как и небольшое пятно, расплывшееся по белой наволочке.

– А деда Фира говорил, кровищи ведра три… – повторила Машка уже в третий раз. Она стояла, прикипев взглядом к подушке, стиснув плюшевого медведя так, что голова у того почти отвалилась. – Он говорил, что обычно на месте преступления кровищи…

– Да, мы помним, – обняв за плечи, я насильно отвёл её от кровати.

– Больше ничего не было, – утирая глаза кружевным платочком, ответила хозяйка заведения. – Вечером девочки спускаются в общую залу. Играет музыка, можно потанцевать… – она себя оборвала. – А Лидочка не появилась. Я отправила за ней прислугу, думала, совсем обнаглела парш… девушка. А тут – вот это… – губы хозяйки безобразно распялились.

– И никто ничего не слышал? – резко спросил Олег. Госпожа Лада вздрогнула и затрясла кудряшками. Обширные телеса, выпирающие из декольте, заколыхались, и я отвел взгляд. – Но ведь… когда отрезают палец, это очень больно, – продолжил воевода. – Неужели девушка не кричала?

– Палец могли отрезать у мертвого тела, – задумчиво пробормотал Лумумба. – Больше никаких следов?

– Нет. Мы всё обыскали, – женщина перестала плакать и сжала губы в тонкую линию. – Найму мага в охрану, – сообщила она. – Это ж какие убытки, когда лучших девочек…

И тут послышалось тяжелое кап… кап… Все автоматически посмотрели на потолок. Тот был, если можно так выразиться в подобном заведении, девственно чист. Дождя сегодня тоже не наблюдалось, только ветер.

Машка, отбросив медведя, как загипнотизированная потянулась к кровати. Я хотел её остановить, но Лумумба отрицательно качнул головой.

Взяв за уголки, Маша сначала приподняла, а затем полностью откинула покрывало. По комнате поплыл сладковатый, железистый, такой знакомый запах…

– М-мать-перемать, – конструктивно высказался воевода.

Иван

– Правду деда Фира говорил, – нервно сглотнула Маша. – Я столько кровищи в жизни не видела. В смысле – человеческой…

Она стояла, затолкав кулачки в карманы куртки. Лицо бледное, каждую веснушку сосчитать можно, но в голосе уже прорезалась привычная ершистость.

Когда Машка подняла покрывало и мы увидели озеро крови, пропитавшее и одеяло и перину, всем стало не по себе. Но когда наставник, сунув в центр багрового, со свернувшимися сгустками месива палец, затем его невозмутимо облизал, к горлу неудержимо подкатило. Машка так сразу бросилась на улицу, да и я, пользуясь моментом, рванул за ней: воздух вдруг обрел ватную плотность и стал горячим, как в бане.

– Брр… И этот человек запрещал мне сопли рукавом вытирать, – сев на крылечко, Машка уткнула лицо в ладони. – Никогда этого развидеть не смогу…

Я сел рядом. Страшно, почти до судорог, хотелось водки. И еще: я теперь прекрасно понимал магов, которые не хотели идти с воеводой.

– На первом месте преступления все блюют.

– Правда?

– Об этом в Академии специально предупреждают. Естественно, все думают: ну, уж это точно не про меня! А потом блюют.

– Слабаки, – фыркнула Маха и отвернулась, задрав нос.

– Эй, а сама-то, чего за угол бегала?

– Да ничего, – она независимо дернула плечом. – Писать захотелось.

– Врешь. Тоже блевала. Представила, какова на вкус холодная, свернувшаяся кровь… Скользкая, чуть солоноватая… А пахнет она ржавчиной и… – Машка засопела и судорожно сглотнула.

– Замолчи, – еле выдавила она, вцепившись мне в руку.

– Вот то-то же.

– Ну извини, что я место преступления в первый раз вижу… – отпустив меня, она уставилась себе под ноги.

– А вот я не блевал, даже в первый раз. А ты сама слабачка и есть!

– Ах ты… – прянув как барракуда, она больно ущипнула меня за бок. Я вскочил. Уже размахнулся, чтобы отвесить леща, но в последний миг удержался. Ладно она меня стукнет – что слону дробина? А если я, да еще и не рассчитаю…

Машка неожиданно хихикнула.

– Ты чего?

– Хорошо, что птичку с собой не взяли. С её любовью к глазным яблокам.

Умную птицу Гамаюн по настоянию Машки мы оставили в кабаке, на попечении деда Фиры. Ворона, правда, пыталась возмущаться, но напарница пригрозила скормить её коту. Что-то у них с птичкой не заладилось, пока не пойму.

– Ну… – поднявшись, она взялась за ручку двери. – Идем назад.

– Ты можешь не ходить.

Машка перестала улыбаться, и посмотрела на меня огромными, темными из-за расширившихся зрачков, глазами.

– Она была совсем молоденькая, верно? Моя ровесница, может, чуть старше. Красивая. Он её заставил молчать. Ну, когда палец резал. Как-то он её заставил. Может, пригрозил родственникам навредить, или еще что…

– Какие могут быть родственники у шлюхи из борделя? – пожал я плечами.