Рассеянные мысли
Шрифт:
как будто оно знает всё.
•
Стихи, оказывается, видят единицы остальные читающие – видят нули
или сотые доли единицы.
•
Человек – чтобы что-то преодолевать и через что-то продлевать.
•
«Зачем я женился? Теперь у меня ни денег, ни времени, ни совести…»
•
Никогда свои стихи не станут хорошими, если сам не увидишь,
как они плохи.
•
Произведение определяет не течение, а его (течения) глубина.
•
Основа нашей жизни – человекотворчество.
Признание, материальная обеспеченность, отсюда независимость социальная, на деле могут как иметь место в жизни, так и не иметь.
Главное в человеке – созидание.
В любой степени, на любом уровне, в различных его проявлениях.
•
Вся беда в том, что начинающие рифмовать пытаются через стихи выразить себя, ещё хуже – своё отношение к чему-либо.
Стихи, как человек, должны говорить сами, и за себя.
•
Мир художника настолько особен, что не всякий его принимает со стороны.
Спрашиваю себя: сколько тебе нужно книг в вечности? Вот так-то.
•
Неполноценность выбитых зубов.
•
Есть люди, которые не понимают, что они не понимают.
•
Поэзия, как и любое творчество, пронизана повторением: рифма, тема, материал. А значит, вторична.
•
Гений не сочиняет.
Ему достаточно покопаться в себе и извлечь уже вполне готовое.
Берите, пожалуйста, у меня ещё есть.
•
Всегда переспрашивайте и перечитывайте.
Хотя слово всё равно всегда обманет.
•
Одни отдают, другие берут.
Человечество – это масса переливающихся друг в друга сосудов.
При этом всегда должна присутствовать определённая пустота.
Возьмите у меня, ваши дети отдадут моим детям.
•
Я дал себе слово, что лет через двадцать-тридцать
не буду приставать к женщинам.
•
Эстетика – позвоночник поэзии,
этическое – естественное её условие.
•
В прекрасном греческом танце – тайна, уводящая к началу
творения Словом.
•
Последнее время я большую часть этой жизни провожу в своей жизни.
•
Пушкину 200 лет. Боже, как молода наша литература!
И каких гигантов вырастило Слово на нашей почве
за столь краткий срок. Поразительно.
•
Бог – это та составляющая человека, которая всё понимает,
всё прощает и ведёт.
•
Жалуется:
–Каждый день под капельницей:
по сто пятьдесят капель перед завтраком, обедом и ужином…
•
Все мы из скрипки Анненского, из идиота Достоевского,
шинели Гоголя, из чудного мгновенья Пушкина…
Где же мы?
•
Когда говорят: крепко любил, крепко стоял, не верю.
Верится, когда проще и крепче: люблю, стою.
•
Проснулся: хорошо, однако, когда кроме тебя есть ещё кто-то на земле.
•
Надо полностью изменять представление о времени:
жить не оставшимся, а тем, что было, есть и будет всегда.
•
Только стихи – ни о чём.
Остальное – чтения, публикации, споры – только попытки заявить о себе.
•
Надо дописаться хотя бы до высоты Толстого,
чтобы сметь отрицать Шекспира.
•
Мы оставляем себе отчаянную возможность
продлеваться, пусть даже (туда пойду не я, другие) в аду.
•
Пишут: он сгубил себя.
Да ничем он себя не сгубил.
Если б сгубил, не сотворил бы.
Если б не сотворил, сгубил бы себя.
•
Страшно видеть, как видит женщина, как разрушается мужчина.
•
Что мы знаем о том, что мы знаем?
То же, что мы знаем о том, чего не знаем.
•
Свин потребляющий или человек отдающий? Мы выбрали второе.
Но отдавать, по сути своей, не можем. Остаётся сожаление.
Которое мы называем созиданием.
•
Когда жизнь и поэзия одно: боль и радость, и самоцель, –
это Есенин, Мандельштам, Цветаева, Рубцов.
Пастернак и Бродский за синтаксисом всё же скрывают
самую потаённую часть себя.
У Кузнецова автор так растворён в стихах, что его уже и не слышишь.
•
Здесь не любят бедных, потому что здесь их нет.
•
Хорошо, что музыку нельзя перевести на украинский, и я слушаю
Чайковского на общечеловеческом.
•
«Борис Годунов». Это уже высота Неба, дальше не плюнешь.
•
В отличие от реального мира, мир стиха совершенный, полный,
идеально завершён, самодостаточен.
Вся загадка истинного произведения искусства в том, что последнее не имеет развития, вообще движения, какая-то живая окаменелость, почти ничто, имеющее страшную силу вовлечения в себя всего существа человеческого.
•
Живи вне мнений и рецензий.
•
Для читателя стихотворение кажется завершённым.
Для пишущего творчество, что копание могилы.
Лопата за лопатой – отбрасывает почву, камни,
пока не докопается до конца.
•
У художественной вещи те же вопросы к Нам, что и у Нас к ней.
Объединяясь, вопросы только усиливают себя.
Потому (ответить некому) мы снимаем их вообще
и просто слушаем, читаем, смотрим.