Рассеянные по Вселенной
Шрифт:
– Не переживай, Герта, если с ним что-нибудь случится, будешь жить со мной во Дворце и не испытывать недостатка ни в чём.
– Поговори ещё у меня, аузарри, – вплотную подступая к Эйни, сказал Вайге. – Разве ты не понял, что я поддавался тебе. Сейчас я тебя буду бить уже по-взрослому.
Быстрый выброс правой рукой вперёд был лишь отвлекающим маневром. Эйни, улыбаясь, отбил его и сразу же оказался спиной на земле, срубленный резкой и сильной задней подсечкой. Вайге обозначил удар в голову и протянул руку своему другу:
– Вставай, сиар, обед стынет. Герта не будет второй раз всё подогревать.
После обеда Эйни уехал со своей свитой во дворец. А Вайге повёз Герту в Эльмаглис.
***
Вечером, когда обе луны, – красная Сиарра и оранжевая Вэйла, с двух сторон засияли на ночном небе Зэйты, они сидели втроём на открытой веранде возле дома и пили крепкий эйхелес с какими-то пряными добавками, явно располагающими собеседников к откровенным беседам.
– Авва, наш герой сегодня уложил будущего наследника всея Зэйты на обе лопатки. По-моему, это хороший Знак, однозначно свидетельствующий о том, что власть скоро сменится.
– Ну, ты прямо какая-то экстремистка, альми. Не успела окончить школу, а уже призываешь к свержению теократов. В тебе явно говорит материнская Кровь Тэйви. Если твоё предсказание сбудется, то ты станешь главным Оракулом Зэйты, и поток людей, желающих только припасть к твоим стопам, будет тянуться на несколько лиг, – пошутил Лангерт. – А если говорить серьёзно, то просто замечательно, что Вайге так сильно подружился с Эйни. И в том, что сам аузарри стал духовно ближе к народу, а не к Ведущим я вижу очень хороший для всей Зэйты Знак. А теперь, альми, ступай на кухню и приготовь всем максинового сока со льдом, нам надо с Ксиорри потолковать наедине по-мужски.
И Лауви Лангерт поведал Вайге всю страшную историю становления теократии на Зэйте. Отец Герты рассказал о действующей системе пыток и репрессий, неугодных правительству, свободно мыслящих и творческих энгарим, о религиозном одурманивании, лишённого надежды связаться с другими мирами, населения. Лидер Серебряных Масок открыл Вайге тайну о том, что никакой связи с Ведущими на Зэйте вовсе не существует и всё, что говорят жрецы в Храмах – сплошной обман и мистификация. В конце он сообщил о своевольном избрании лишь угодных правительству хариев в Палаты Правления, рассказал о борьбе, которая велась и ведётся поныне с прибравшими в свои руки власть над миром жрецами Зэйты и их архазелями.
В конце беседы у Вайге сильно закружилась голова, и только нежные объятья полусонной Герты восстановили его душевное равновесие, возвысив магнетические звёзды его айри на новый уровень своего свечения.
Из дневников Леварри Аэрбио
Из моего давнего прошлого мне досталась в наследство высокая магнетическая чувствительность. Учась в школе, я буквально чувствовал спиной, что творится на задних партах. В особенности если кто-то замышляет совершить против меня какую-либо пакость: например, желает привесить мне на спину какой-нибудь клочок бумаги с плоской шуткой или пульнуть в меня из самодельной рогатки. Когда я начал заниматься восточными единоборствами, чтобы хоть как-то защитить себя и своих друзей, мне не составляло труда считывать намерения соперника и упреждать его удары. Но самый расцвет моих странных способностей настал, когда я начал вести курсы по развитию этих странных способностей у аэртийцев. Входя в моё Поле Дыхания, они без труда усваивали уроки, но стоило им работать в парах между собой, как возникали ошибки. Конечно, мои методики закреплялись в их, так не похожих на альтэйские, айраим, но не всем ученикам хватало усидчивости и терпения, чтобы доучиться до конца трёхмесячного цикла занятий. Я демонстрировал ученикам «чудеса» владения даром магнетической чувствительности, но достигнуть моего уровня им, рождённым в магнитном поле Аэрты, естественно никому не удавалось. У этого дара была и обратная сторона. Я не мог без приступа сильнейшей головной боли близко подходить к высоковольтным линиям электропередач. Не мог долго находиться в библиотеках, в гипермаркетах, на стадионах из-за высокой концентрации активных магнетических звёзд айраим, а во время грозы с раскалывающейся на части головой валялся на диване с самодельным мельхиоровым обручем на голове, не в силах укрыться от магнетизма разрядов.
Почему-то на курсы ко мне приходили преимущественно женщины. Вот и последний раз из семи человек, был всего лишь один парень, который тоже покинул нас через месяц.
К тому времени я уже очень многое вспомнил из своей «прошлой жизни», подробно записанной в айри. Многое из того, что вспомнил, я систематизировал и записал. Но то, что случилось в процессе обучения в последней группе, перевернуло всё.
Субтильная черноволосая девушка Карина помогала мне организовывать занятия, готовить иллюстрационные материалы, множить информационные письма. Мы часто встречались с ней в свободное от работы время в том числе и в домашней обстановке и обсуждали планы предстоящих занятий. По счастью она совсем не интересовала меня, как женщина, поэтому нашим беседам не мешали эмоциональные всплески. Я рассказывал ей многое из Всеобщего Языка, о Тэе и о гартах, умолчав, конечно же, о происхождении своего айри. Карина очень запала на мои знания и даже ушла из дома, поселившись в городском районе, недалеко от меня. Как-то раз она разоткровенничалась, и мне открылась её ужасная тайна. Слушая её страшный рассказ, я вспомнил, что когда-то давно, около трёх с половиной тысяч лет назад, находясь в Вельте, я уже слышал нечто подобное от некого Ксиорри Айлериона, рассказавшего мне о криотах. Карину в шестнадцать лет сбила машина. Чтобы спасти несчастную девушку врачам пришлось сделать ей сложнейшую операцию, и медики все как один говорили, что если даже она и выживет, то останется инвалидом до конца своих дней. Но однажды в реанимации, где лежала Карина, внезапно выключился свет, и сквозь наркоз девушка увидела рядом с собой какое-то странное зеленоватое свечение. Она почувствовала, как что-то незримое входит в неё и бесследно растворяется в её теле. После этой ночи на удивление всего персонала больницы, с Кариной стали происходить чудеса оздоровления, и даже повреждённые внутренние органы полностью восстановились. Карина долгое время не знала о том, что она криота. Чужеродное Семя Жизни, заселенное в неё, никак себя не проявляло. И лишь совсем недавно Карину стали посещать видения из жизни каэйров, и кто-то незримый сказал, что теперь она уже не Карина, а Эркфисса. Карина подробно описала мне эти сцены. А то, что она не смогла описать словами, передалось мне магнетически, и я вдруг воскресил в себе, нет, не страницу, а гигантский информационный массив, знания о другой Расе бесполых существ, которые кто-то помог мне хорошо забыть.
***
Точно рассчитав координаты перехода, Анви совместно с Эльвиа ввели целевые координаты в управляющие блоки планетарных катеров.
Одна за другой в чёрной вечной ночи расцвели яркие фиолетовые вспышки. Их бы сопровождали бы громкие хлопки, если бы они случились в атмосфере, а не в безвоздушном космическом пространстве. Один за другим из Пустоты вынырнули огромные серебристые катера и надёжно спрятались от всё-сжигающих лучей Аудэ в тени Альсиэты. Перейдя на ручное управление, катера легли на стационарные орбиты, позволяющие им всегда находиться в тени небесного тела, пока ярко-бирюзовые лучи гигантского светила продолжали вспенивать и плавить солнечную сторону планеты. Теперь Альсиэта медленно поворачивалась вокруг своей оси, демонстрируя, застывшим в космосе, летательным аппаратам различные виды своих полурасплавленных материков. Но эти виды мало интересовали пилотов. Они терпеливо ждали, когда Альсиэта повернется ещё на десять градусов.
– Первый, пошёл!
Люк одного из планетарных катеров открылся, и огромная ракета высунула наружу свою хищную морду. Не долетев до цели сто метров, она включила носовой лучемёт, и мощный столб направленного света прожёг глубокую дыру в Альсиэте, не достигнув лишь несколько лиг до её расплавленного ядра. Ракета вошла в эту дыру, как иголка в масло и, достигнув требуемой глубины, на некоторое время успокоилась. Пока Альсиэта совершала свой полный оборот, десятки тысяч ракет, словно гигантские гвозди прошили её мантию и равномерно со всех сторон обосновались вокруг её ядра. Вторая часть «Гармадэона» завершилась, и над Альсиэтой остались висеть только два катера. Потом пришёл черёд Бэйт-Шааров. Шесть гигантских сферических, покрытых зеркальными отражателями, разрядных станций расположились равномерно вокруг обречённой Альсиэты. Два Бэйт-Шаара зависли над полюсами планеты, остальные крестом расположились над её экваториальным поясом. Одновременный залп из всех станций привёл к тому, что из мест контакта разрядов с литосферой в космос устремились фонтаны горячей плазмы. Залпы следовали один за другим, не прекращаясь не на секунду, и уже через несколько минут, вся планета превратилась в гигантскую багрово пылающую каплю. Распространяющаяся от Альсиэты волна нестерпимого жара достигла серебристых катеров, но пилоты всё же успели подать команду взрывателям ракет, после чего катера тотчас же провалились в спасительную Пустоту. Поэтому лишь, находящиеся на ночной стороне Тэи, наблюдатели смогли увидеть в мощные оптические приборы торжество альтэйской мысли. То, как включённое поле атомизации с Бэйт-Шааров диспергировало взорванную Альсиэту на мельчайшие капельки, которые тут же, охлаждаясь, становились микроскопической пылью, окружившую плотным диском лазурное светило. Бэйт-Шаары так и не смогли вернуться на Тэю. Выполнив свою задачу, они сгорели, прошитые насквозь мириадами раскалённых частиц.
Когда-то в этом утопающем в пышной зелени сказочно красивом поселении каэйры обустроили огромные плантации и оранжереи. По весне белолепестковое море цветущих фруктовых деревьев наполняло своим ароматом всё вокруг и притягивало под свои кроны влюблённые пары не только поселян, но и приезжих из Вандехарга. Посёлок не зря был назван Каэмми – живые земли, – любая ветка, воткнутая в землю, моментально приживалась здесь благодаря активным биокластерам, привозимых из Каррео-Тойра. Но после того как альтэйский Совет ограничил каэйров в их правах, чётко разделив ареалы на гартианские и прочие, сады постепенно начали вырождаться, а в оранжереях перестали цвести экзотические, привезённые из других миров, растения. Глава поселения Ваэнди Арлэнио попытался решить эту проблему при помощи арды и улучшения климатических условий, но Ваэнди не слишком преуспели, – урожаи с каждым годом становились беднее, но никто не собирался переименовывать поселение.
Поселившаяся год назад, эмигрантка с Тэи, благодаря своим неординарным дипломатическим способностям, добилась участия некоторых каэйров в возрождении былой славы местных садов, но теперь она была постоянно занята, появившимся на свет сыном.
– Скажи а-вва, ав-ва. Не хочет. Весь в мать, иногда мне кажется, что он нарочно игнорирует меня. Типичный Хаэнси.
Скрытое под слоем пелёнок крохотное создание, словно почувствовав, что про него говорят и говорят не лестно, сморщилось и громко проявило свой высокий голос.
– Ошибаешься, Каррел. Наши младенцы не орут так часто и громко. Типичная аэртийская несдержанность, – возразила Эвиа, беря малыша на руки и начиная качать.
– Может, положишь его спать в тёмную комнату? А то мне скоро надо ехать назад в Альканс.
– Каррел, успокойся. Прошло всего три дня с тех пор, как мы встречались с тобой в саду.
– Аэви, а мне показалась, что прошла половина вечности, как ты любишь говорить.
– Кроме того, вчера из лечебницы вышел мой супруг. К счастью его смогли поставить на ноги. И теперь он поселился на другом конце посёлка. Каррел, пожалуйста, не делай такую кислую физиономию. Я очень виновата перед ним. Эта моя вина, что его айри никак не восстановит былую связь с телом. Не переживай, я всё уже решила для себя. Вчера я подала прошение альтэйскому Совету на разрыв брачных уз. Через полгода Совет удовлетворит мою просьбу, и мы сыном переедем на Тэю, а Энхайве будет долечиваться на Лорене. Потом я вызову тебя к себе в Ареал Хаэнси.