Чтение онлайн

– Лалис, Лалис, - опять встревает мужичок, - сто-то мне это все не сильно нлавится. А вдлуг ты посталеес? Я этого не пелезиву!

Бандерша надолго задумалась.

– Слушай, - обратилась она ко мне, - а про какое помещение в районе кольца ты говорил?

– Э-э-э, нет, - отвечаю я.
– Я может отсюда и увольняюсь, но за просто так рыбные места продавать не намерен. Здесь же еще народ остается, мои знакомые, между прочим.

– Ладно, хватит мне тут патетику разводить, - грубо отвечает бандерша.
– За все заплачу. Колись, давай.

– Сто долларов в национальных американских буказоидах, - елейно отвечаю я.

– Что-о-о-о?

– И еще пятьсот баксов в качестве добровольного пожертвования музею, продолжаю.
– Им же надо молоко за вредность покупать.

– Hу ты и обнаглел!
– совсем рассвирепела бандерша.

– Лалис, - опять встревает мужичок.
– Сто это для нас - больсие деньги, сто ли? Да мы за тли элосисесеких массаза все отобьем. Зато лаботники бутут в полядке. Сколько мы их усили, усили, а все пойдет насмалку?

– Точно, Лар, - говорит крыса.
– Зачем нам со всякой мистикой связываться? А если он и правда - не врет.

– А мне наплевать, верите вы или не верите!
– заявляю я.
– Можете вообще ничего не платить. Только потом вспомните Константина Данилыча и заплачете горючими слезками, что его не послушались. Я же вам, дуракам, помочь хотел.

– Лалис, - опять теребит бандершу мужичок, - он плавда помось хосет.

– Ладно, - решительно говорит бандерша.
– Hам неприятности действительно ни к чему. И так этих неприятностей - выше крыши. Выдай ему сто баксов и в администраторской внеси пятьсот в фонд музея. А ты, - это она мне, - давай рассказывай - где другое помещение.

– А там и рассказывать ничего не надо, - тороплюсь я.
– Просто идете в министерство и говорите, что передумали и хотите арендовать то здание, которое планировалось отдать музею. Только моему начальству ничего не говорите, а то я даже выходного пособия не получу.

Hа этом, Серег, и договорились. Hу как тебе мои героические действия? Чего говоришь? Хитер-бобер? Конечно. Зато видишь, как мы шикуем? Hа эти сто баксов еще долго гужеваться можно. Да и Калерия, опять же, премию обещала. Только одно, Серег, не очень хорошо. Я сегодня перед работой зашел к старушке покалякать, а она так хитро говорит:

– Ты, Константин, завтра, когда после работы пойдешь, не забудь купить молока и хлеба. Ты же помнишь - где я живу?
– и так хитро улыбается.

Представляешь? Видать, совсем крышка у старой клюшки съезжает. А знаешь, Серег, еще что интересно. У нее действительно, оказывается, сын здесь работал и две картины порезал. Только он не в тюрьме сидит, а в психушке. Видал? Жизнь, Серег, это чертовски сложная штука. Ладно, чего сидишь, как деревянный? Разливай давай!