Чтение онлайн

Вдруг захотелось вернуться, убежать, спрятаться. Кирилл замечал все нюансы ее настроения:

– Что, по домам?

– Нет, – она уже пришла в себя. – Ни-за-что.

…Была еще целая череда ее пробуждений и такая же череда ее принудительных отключений… И вот, наконец, проснувшись она почувствовала какое-то особое состояние эйфории. Сколько же прошло времени? Хотелось запеть, потянуться, спрыгнуть на пол, сделать колесо… Кирилл, конечно же, был уже рядом.

– Ну, вот что. Мы тут посовещались, и я решил. Мне уже самому невмоготу. Или принимаете мою работу, или я пошел стреляться, – шутил, как всегда. – Там, у стены большое зеркало. Мы сейчас все уходим, камеры отключаем. Так, что смотрите – сколько пожелаете. Только без резких движений и всяких там "па-де-де"! Я в соседней комнате. Все. Я ушел.

Какое-то время она еще полежала. Собиралась с духом. "В конце-то концов, я же была согласна даже на мышь!" Опять зажмурившись, откинула простыню. Чуть приподняла ногу и открыла один глаз. Нога была достойной соперницей руки! С маленькой ступней, большим подъемом и рельефной щиколоткой. Тогда она села на кровати, опустила ноги на теплый пол. Плечи сами расправились, тело казалось взведенной пружиной. Вдруг неожиданно на высокую грудь упала целая копна темных, чуть волнистых волос. "Видимо, были чем-то заколоты…". Она запустила руку в голову. Датчиков уже не было. "Ого, да тут на троих хватит!" И невольно начала ласкать эти густые, шелковые и тяжелые волосы. Палец наткнулся на пластырь, опоясывающий голову как нимб. Отдернула руку, опять все внутри сжалось… "Да все правильно, это же после операции". Успокоила себя. Потом решительно встала, и, сама удивляясь своей легкой и пружинящей походке, пошла к зеркалу. "Смотреть начну снизу. Тут я уже все видела". Медленно поднимая взгляд, смотрела она на эту незнакомую молодую женщину в зеркале. С длинными стройными ногами, маленькой круглой попкой, плоским животом и тонкой талией… Естественным завершением высокой груди были узкие нежные плечи…. Шея – для любви… Она подбиралась все выше и выше, и, наконец, посмотрела в лицо этой "новой я" – тонкий овал, обрамленный агатовыми черными волнами, четко очерченные губы, созданные будто только для поцелуев, маленький чуть вздернутый носик… И, наконец, в пушистых длинных ресницах, огромные и бездонные глаза – как два чистых изумруда…

…Огромный кабинет был освещен не полностью. Потолка, который терялся в полумраке, казалось и вовсе не существует. Мягкий, непонятно откуда льющийся свет падал только на массивный дорогой стол красного дерева в центре и на журнальный, стоящий в углу между двух кожаных кресел. За столом, словно соперничая с ним в массивности, сидел мужчина. Расплывшийся, болезненный, с землистым цветом лица. Казалось, каждое движение должно доставлять ему одни сложности – одышку, сердцебиение, кашель… Но сейчас он сидел неподвижно. На экране стоящего на столе плоского телевизора, совершенно голая, молодая и очень красивая женщина гримасничала перед зеркалом – то вдруг открывала рот в оскале и принималась рассматривать свои ровные и белые зубы, то, изворачиваясь змеей, пыталась рассмотреть что-то на спине, то вдруг, потихоньку напевая, начинала крутиться на пятках…

Толстый нажал на кнопку в столе. Сказал негромко:

– Зайдите… – а потом, опять глядя на экран, задумчиво, – и создал бог женщину…

Буквально через две минуты, мягкими кошачьими шагами, которые еще и заглушались ковром, в кабинет вошел мужчина в сером костюме. Кроме цвета этого дорогого костюма больше в нем, пожалуй, ничто не поддавалось четкому определению. Обычная внешность, непонятного оттенка глаза, средний рост, особых примет – никаких… Он только немного склонился в знак приветствия. Толстый, кивком пригласив Серого сесть, задумчиво спросил:

– Ваше мнение?

– Хороша девочка, – Серый тоже уставился на экран. – Но все же давать гарантии сейчас…

– Я знаю.

Какое-то время оба молчали. Серый первым нарушил тишину:

– Во всяком случае, об успехе относительно внешнего вида уже можно сказать с уверенностью, и…

– Тоже рано, – перебил Толстый. – А вдруг уже сегодня начнется какое-нибудь отторжение или кровоизлияние?

– Отторжение в принципе невозможно, Кирилл в этом уверен, – сказал Серый, – ведь биологически это абсолютно то же самое тело.

– Все равно. Будем ждать и наблюдать. И главное, – он тяжело повернулся и посмотрел в упор на Серого, – что осталось в этой прелестной головке от прежней старушенции? Кстати, – он пошуршал бумагами на столе, – я изучил все это,… но не представляю, как будет проверяться ее личность?

– Я как раз сегодня хотел ознакомить вас с дальнейшими действиями, и раз уж я здесь…

– Да.

Серый на мгновение замер, словно собираясь с мыслями, и потом продолжил уже без запинки:

– Старушенция – весьма неординарный человек. Профессиональный переводчик, носитель английского и французского языков. Это богатство досталось ей от бабушки, родившейся и прожившей в Париже почти всю жизнь, и от троюродной тетки – уроженки Лондона. Бабушка, по каким-то непонятным соображениям, приехала в Россию перед революцией. Тетку же пригласили сами родные – они жили не бедно, а она в Англии осталась совсем одна и без средств. С девочкой с детства говорили на трех языках. Ну, и свои способности были немалые. В совершенстве изучила немецкий, итальянский, испанский и финский. В свое время была блестящим синхронистом. Врожденная грамотность. Неоднократные поездки за границу. Сами понимаете, такие личности не могли остаться без особого внимания. Собраны огромные тома материалов. Будет очень просто проверять память, сопоставляя ее рассказы с записями. Мы предложили Кириллу программу, по которой она ежедневно должна наговаривать на диктофон как можно больше воспоминаний. Он, кстати, почему-то, даже не спорил. Так, дальше, – он перевернул бумажку. – Муж – военный летчик. Прошел всю войну. Ранения… контузия… Множество наград… Умер от сердечного приступа в конце восьмидесятого. Дети… нет, сначала закончу с ней, – он опять повертел бумажки. – Записей стало значительно меньше, когда она оставила государственную службу. Но все же достоверно известно, что дальнейшим ее увлечением были индийский, китайский и японский языки. До совершенства, конечно, далековато, но все же, по словам многих авторитетных людей, она и здесь достигла немалых успехов. Что еще… Ага. Неугомонная натура. Вечный двигатель, можно сказать. Все ее увлечения перечислить просто невозможно. Пользовалась большим уважением… Так… Награды… Вот интересный факт – ни одного любовника. Как встретила мужа, так и прожила с ним всю жизнь. Смерть его пережила тяжело, лежала в больнице с депрессией. Теперь дети…

– Да, – перебил Толстый, – с ней нам, можно сказать, повезло. И где Кирилл ее откопал?

– Не поверите, они встретились случайно. Бабулька была при смерти – рак. Кирилл почему-то решил спасти ее, во что бы то ни стало. Ну, мы не возражали, надо же когда-нибудь начинать? Правда, все делалось в страшной спешке. Найту, обезьяну, готовили полгода, а здесь уложились чуть ли не за неделю, даже меньше. Я взял всю ответственность на себя, ведь вы были недоступны…

– Знаю, знаю, продолжайте.

– Так вот, дети. Старшая, Нели, окончила с отличием Иняз, на стажировке в Бельгии познакомилась с одним дипломатом, вышла замуж, бросила работу, посвятила всю жизнь мужу, домашняя хозяйка. Как говорят, "морально устойчива", настоящая "леди".

– Моральная устойчивость у них что, в крови? – хмыкнул Толстый.

– Нет, не у всех. Вторая, Оксана – художница. Окончила, тоже с отличием, Суриковское, но потом ударилась в религию. Хотя даже не в религию,… как же назвать то? …ну, в общем, рисует "праны" и «ауры» людей, какие-то являющиеся ей образы, видения будущего и всякую подобную муть. В советское время была чуть ли не изгоем, жила только за счет родных, да еще иногда подрабатывала портретами. Сейчас, сами понимаете, вошла в моду. Очереди к ней на месяцы вперед расписаны, в своих кругах очень известна. Так вот, у нее одних только мужей было три, а просто мужчин, как говорится, "и не сосчитать". Теперь о внуках. У старшей дочери один сын, Александр. Начинал с дипломатической работы. Потом организовал частную юридическую фирму. Сейчас дела у него идут более чем успешно. У младшей – два, от разных мужей, Алексей и Виталий. Алексей – директор крупной компьютерной фирмы, Виталий – свободный художник, пошел по стопам матери. И, наконец, одна правнучка, дочь старшего внука, Виктория. Непростая девушка. Проигнорировала все связи родных, которые могли бы устроить ее в любой престижный вуз, поступила самостоятельно в педагогический, на факультет иностранных языков, сейчас студентка первого курса. Хочет быть учителем, потому, что, по ее словам, "безумно любит возиться с малышней". Вот, вкратце, и все.

Серый закрыл папку, ждал. Толстый сидел, задумчиво барабанил пальцами по столу. Наконец, тяжело вздохнул:

– Ну что ж. Отличный материал. Здесь вопросов нет. Работайте. Я, слава Богу, не при смерти, могу ждать хоть двадцать лет.

– Может быть, сделать еще несколько экспериментов?

– Нет. Пока нет, – Толстый с усмешкой посмотрел на собеседника, – Если только за ваш счет. Сначала дождемся окончательных результатов этого. И еще…– он поудобнее устроился, – давайте-ка, поговорим об этом нашем… Копперфильде.

– Простите… о ком? – не понял Серый.

Конец ознакомительного фрагмента.