Чтение онлайн

– Все. Пока, – сказала я и положила трубку.

Мне не хотелось просыпаться в этот мир.

Но деваться было некуда. Ждали дела, и раскисать не стоило. Иначе эта тоска может затянуться на всю жизнь.

Игорь прислал смс: «Как ты?»

«Хуже не бывает», – написала я.

«Держись, дружок. Хуже – бывает. Так что соберись, и в бой. Исправь ситуацию. Такой повод для встречи упускать нельзя»

«Какой повод?»

«Раскаяние»

Легко сказать – исправь ситуацию. Но у меня и правда всего два варианта – забыть и забить. Или попробовать еще раз. Первый вариант я всегда успею использовать. Я восемь лет в этом варианте жила.

Надо встретиться с Ваней. И хотя бы извиниться за вчера.

Так. Что там у нас по плану? Легкое касание состоялось (ха-ха-ха). На очереди двое на острове? Очень актуально. «Случайная встреча и нити судьбы, которые свяжут нас по рукам и ногам, воспоминания, которые сблизят». О да, с воспоминаниями у нас теперь полный порядок. Будет что детям рассказать.

Итак, случайная встреча. Я просидела в кустах под домом Вани полдня. Боялась его пропустить. В голове крутились мысли о том, как сделать нашу встречу случайной. Внезапно столкнемся у его подъезда, и я извинюсь за вчерашний вечер. Скажу, что к подруге шла. План неидеален, но другого у меня нет.

Я маялась. Сразу топталась на месте. Потом несколько раз обошла вокруг дома от безделья. Но это было рискованно. Могла пропустить Ивана. Поэтому вернулась в свой пункт слежения под кустом и продолжала пялиться на подъездную дверь.

Пока у меня не зазвонил телефон.

– Лена. Это Ваня. Привет.

Я вросла в землю. Нифига себе!

– Привет.

– Слушай. Это не ты у меня под окном стоишь? Под кустом?

Ну ё-моё. Ну как так-то? Почему я не подумала о таком развитии событий?! Наливка еще в организме, не иначе.

– Э… Я.

– А что ты там делаешь? Я уже час за тобой слежу.

Черт! Решаюсь сказать правду.

– Тебя жду. Хочу извиниться за вчерашнее.

– Ясно, – он молчит. А потом произносит: – Поднимайся, 32-я квартира.

Я вытираю вспотевшие ладошки о платье и тащусь к нему. Шпион, твою мать. Организовала случайную встречу. Хорошо подготовилась.

Он домашний. В спортивных шортах и футболке. Встречает с приветливой улыбкой:

– Надо было Аньке позвонить. Телефон мой узнать. А то стоишь битый час. Я не сразу понял, что это ты. Думал, кто-то кусты присматривает.

Я краснею.

– Не хотелось ей звонить. Она сегодня полчаса в трубку смеялась, вспоминая вчерашний вечер. Спасибо, что сохранил наш секрет.

Он смущается.

– Прости. Просто мне показалось это забавным. И я ей рассказал.

– Ага. Очень. Теперь она будет забавно вспоминать это всю мою жизнь и рассказывать нашим общим знакомым.

Он виновато улыбнулся.

– Чай будешь?

– Буду, – не стала отказываться я.

Мы сели за стол и я решилась:

– Мне, правда, очень неловко. Я вообще не пью. А тут эта наливка.

– Не переживай. Ты не первая, кто от нее страдает…

Я задумалась. А так ли уж родители на моей стороне? Или это стандартное отворотное зелье?

– Моя жена, бывшая, – запинается он, – тоже наливки этой выпила. Нес домой на руках, а она песни орала на весь квартал.

Он вздохнул. И я вздохнула вместе с ним:

– Я от себя такого не ожидала. Мне так плохо с института не было.

– Ладно, забей. Это ерунда все. Посидели ведь хорошо.

– Это да. Хорошо.

Мы мило болтали. И я расслабилась. Он еще несколько раз вспоминал бывшую жену. И я не удержалась:

– Вань. А почему ты все время ее вспоминаешь? Анька рассказывала, что вы плохо разошлись. И она из тебя все жилы вытянула.

– Анька много болтает, – резко ответил он. А потом смягчился. – Знаешь, что для мужчины развод? Это потеря смысла. Когда ты до этого знаешь, ради чего работаешь. Зачем все вообще это, – он разводит руками по сторонам. – О детях мечтаешь. Планы строишь. Стабильность выстраиваешь, новую систему координат. А потом все рушится. Я не говорю о работе. У меня тогда вообще все рухнуло. И смысл жизни исчез. И теперь не знаю, что делать дальше. А главное – не хочу. Ничего. А воспоминания о ней… Они остались. Они – как напоминание о том, как было хорошо.

Я смотрю на него. Мне очень грустно. А он продолжает:

– И ведь дело не в любви безумной. Дело в том, что все стало бессмысленным. Она не просто ушла. Она забрала с собой все, что у меня было. Включая почву под ногами.

– Слушай, но ведь это не конец жизни.

– Много ты там понимаешь. Конец – не конец.

– Я может, и не очень много. Но вот у моего друга, – я вспомнила Игоря, – жена умерла. И вот тут точно конец.

– Это философия. У кого конец концовее. От того, что моя жива – смысл жизни не появляется, – отрезал он.

Я внимательно смотрю на него. И вижу себя. Такую же тупицу. Которая сидит и страдает. Я восемь лет. А он уже три года. А фишка в том, что это уже не просто страдания, а привычка. Я поставила жизнь на паузу в ожидании великой любви. А он – из-за разрушившихся надежд. И это так глупо. Потому что все можно изменить. И больно. Потому что ничего менять не хочется.

Хочется плакать от этих мыслей. Они безжалостны.

Я встаю. Подхожу к Ване. Беру его за лицо и целую. Крепко. Со всей моей восьмилетней неизрасходованной энергией. По барабану уже на все эти искусства любви, дзёдзюцу. Приходит понимание – бесполезно. Все бесполезно. Потому что с идиотами никакие правила не работают.

Долго целую. Он не сопротивляется. А потом говорю:

– Спасибо за чай.

И ухожу.

Дома набираю Игорю смс:

«А ты сам ходишь на свидания? Или страдаешь?»

«Ну с тобой же пошел»

«А жена? Ты готов к новым отношениям, несмотря ни на что?»

Он долго не отвечает. Я ругаю себя за бестактность.

Вспоминаю Ваню на кухне и слова про его жену. По сути, она живет, продолжает жить полной жизнью. Спать на их диване, отжатом при разводе. А он – нет. Он смысл вон потерял. Сухоцвет в книжке, а не мужик.

А у меня его и не было, смысла. Я его подарила своими руками. Так что я даже до сухоцвета не дотягиваю. Пыль придорожная.

Приходит ответ от Игоря:

«Я живу. А не доживаю»

Перечитываю несколько раз. Переосмысляю. Опять перечитываю. И ничего не пишу. Я не знаю, что ответить.

Следующие дни я настойчиво изолирую себя от любого общения. Не хочу ни с кем разговаривать.

Мне звонит только Аня. И я сбрасываю. Нет желания рассказывать о своей глупости. Игорь не пишет.