Рассказы Чумы
Шрифт:
Внезапно сознание ощутимо встряхнуло. Голова закружилась, на языке отпечатался вкус металлической горечи. Глад почувствовал, как стремительно слабеет бессмертное тело.
"Неужели?.." - мелькнула последняя мысль в угасающем рассудке.
Глава 51. Корабль
Минуло две полных луны с тех пор, как последние из атлантов очутились в Афинах. Эвмел практически выздоровел и более не нуждался в целебных прикосновениях Эврифеи. Он все чаще ходил на берег и иногда проводил там целые дни, подолгу смотря на тонкую полоску моря, соприкасающуюся с ярко-голубым небом.
Молодые супруги были полностью поглощены друг другом. Тартес нашел работу в городе и себе, и жене, а вечерами они гуляли по широким улицам, вымощенным каменными плитами и ели засахаренные яблоки, купленные на местном рынке. Время летело быстро и беззаботно. Эврифея с радостью окунулась в новый быт, где ни строгий отец, ни любимая сестра более не имели над ней власти. Свобода и счастье кружили голову, и оба - и Тарт, и его возлюбленная - незаметно отстранились от Эвмела. Впрочем, последнему никто и не был нужен.
Совсем недавно он владел огромной равниной, купающейся в дарах природы. В его распоряжении была самая могущественная армия на континенте. Чужаки покорялись силе атлантов, друзья считались с их превосходством.
Теперь же Эвмел чувствовал себя беспомощным калекой, питающимся за счет своего младшего брата. Внутренний голос то и дело напоминал хозяину о прошлом и подстегивал к поступкам. Упрямо сжав губы, Эвмел думал от зари до зари - и не мог ничего придумать. Бездействие угнетало его.
В один из таких дней он ходил взад-вперед по прибрежной полосе и размышлял над свитками, оставленными ему отцом. Эвмел великолепно помнил каждый начертанный значок, и пытался найти в них хоть какой-то скрытый смысл. Задумавшись, владетель погибшего острова не заметил, как взял палку и принялся рисовать на мокром песке.
Окончив, он рассеянно отошел назад, чтобы посмотреть на рисунок со стороны. План в точности повторял тот, что был изображен на папирусе. Как же отыскать это место, возможно, способное возродить былое могущество Атлантиды? Мир так велик - а тот, в котором очутились они, и вовсе неизвестен для них.
– Удивительно, - неожиданно произнес голос сзади, - если я не ошибаюсь, это библиотека Мусейона?
Эвмел отпрянул и обернулся.
Позади него стоял старик в светлом шерстяном гиматии. Короткая борода и вьющиеся седые волосы придавали ему благообразный вид.
– Вы видели здание до пожара?
– продолжал неизвестный.
– Вам следует запечатлеть это на свитке - чтобы сохранить свое знание для потомков.
Сбитый с толку, атлант смотрел на говорящего. Сотни мысли роились в его голове.
– О, я забыл представиться, - старик наклонил голову в приветственном жесте.
– Анаксагорас. Путешествую, мыслю, пишу. Именно в таком порядке. А вы... Я так полагаю, не из наших краев?
– он с любопытством рассматривал золотистые волосы собеседника.
Первое желание отправить навязчивого чужака подальше прошло, и Эвмел ответил легким поклоном, стараясь не показать своей заинтересованности:
– Эвмел. Нет, мы издалека.
– Мы?.. Вы не один? Позвольте, позвольте. Ваш рисунок весьма удивителен, но я осмелюсь предложить выпить чашу приятного, молодого афинского вина у меня дома. Там мы сможем поговорить со всеми удобствами.
... Дом Анаксагораса оказался недалеко от побережья. Старик болтал без умолку, и Эвмел мог молча наслаждаться вином, пока тот говорил за двоих.
– Эти варвары... Сжечь такие ценные свитки! Безбожники. Мы многое потеряли вместе с ними.
– О чем вы?
– неосторожно молвил гость.
– Как, вы не знаете?
– уставился мыслитель на него.
– Хотя... оно и понятно, раз вы издалека. Я говорю о библиотеке Мусейона (*Александрийской библиотеке, прим. автора). Той самой, чей план вы с такими подробностями изволили изобразить на песке...
– Сердце Эвмела при этих словах исступленно забилось.
– Треклятые римляне. Им все нипочем, что жечь - дома, людей, знания. Когда я был еще в расцвете сил, они напали на Миср и подожгли корабли на пристани. Огонь перекинулся на побережье, и, собственно, пожрал половину собранных свитков. Вся моя юность прошла среди них...
Но что-то я заболтался. Хотелось бы послушать и вашу историю - о, я уверен, что она весьма удивительна, - старик наполнил свою чашу вином доверху. От взгляда цепких глаз его собеседнику сделалось не по себе.
«Не так прост, как кажется», - подумал атлант, а вслух сказал:
– Две полных луны назад я и мои товарищи очнулись, будучи выброшенными на берег. Мы потерпели кораблекрушение, плывя на восток за свежими пряностями. Ничего интересного, - и пригубил напиток.
– Две полных луны, говорите?
– хозяин дома пристально поглядел на него.
– Но почему бы вам не послать весточку своим родственникам или слугам за море, чтобы они отправили другой корабль?
Проклиная мысленно всех и вся, Эвмел неторопливо ответил:
– К сожалению, мы плыли на этом корабле всей семьей. Так что вести отправлять некому.
– Какая неосторожность, - покачал головой Анаксагорас.
– Сочувствую, весьма сочувствую вашим потерям.
Повисло неловкое молчание. Эвмел допивал вино и думал, как бы побыстрее откланяться. Внезапно мыслитель нарушил тишину:
– Если я верно вас понимаю, вам совсем некуда податься? Но где же вы сейчас обретаетесь?
– Да, это так, некуда, - вынужден был согласиться атлант.
– Нас приютили добрые люди.
– Добрые люди? Добрые люди вывелись, когда первый римлянин ступил на эту землю, - Анаксагорас покачал головой.
– Вот что я вам скажу. Вы мне очень понравились, Эвмел; вы производите впечатление человека умного и мыслящего. Завтра утром я отплываю из Афин; довольно, я и мои слуги и без того задержались в этом великолепном, но не родном нам городе. Мы держим путь как раз в Миср; я давно хотел изучить остатки сохранившихся после пожара ценностей и искал по такому случаю проводника. Но нашел нечто гораздо лучше проводника - вас с вашим восхитительным рисунком. Не желаете ли разделить с нами дорожные трудности? Ваша семья, разумеется, также приглашена в качестве дорогих гостей.