Чтение онлайн

Вот таким же образом, из таких же речных наносов («если только можно с малым сравнивать великое», — оговаривает Геродот), сложилась и египетская земля. Намывная почва дала приют и прокорм большому народу. Египет — дар Нила. Если бы не было Нила, не было бы и Египта. Нил несете собой столько ила, что еще в море, подъезжая к Египту, за день езды до берега, мореходы бросают в море лот и вытаскивают нильский ил. С каждым разливом Нил оставляет на берегах новый слой ила, и за столетие египетская земля становится выше на целую пядь.

По этому илистому ложу несет свои воды Нил и впадает в море семью устьями: Пелусийским, Мендетским, Буколийским, Себенитским, Больбитским, Саисским и Канобским.

Летом Нил разливается и покрывает почву на день пути влево и на день пути вправо от своих берегов. Города на холмах стоят под синим небом среди пресного моря, как кишащие людом островки, и суда плавают над поверхностью полей. Вода держится сто дней, а потом спадает, оставляя поля, блестящие свежим илом. Низовья Нила — единственное место на земле, где можно собирать урожай, не вспахивая и не вскапывая землю. В ил бросают семена, пускают по ним свиней, чтобы втоптать, и ждут, пока заколосится хлеб. Колосья жнут, везут на ток, пускают по ним свиней, чтобы вымолотить, и мелют зерна в муку тяжелыми круглыми камнями.

А дожди этот нильский ил никогда не смывают, потому что дождей в Египте не бывает никогда.

Почему бывают разливы Нила, — над этим ломали голову умные люди с незапамятных времен. Уже Геродоту рассказывали несколько возможных объяснений. Среди них было и то, которое, как мы знаем, оказалось правильно: Нил разливается оттого, что летом тают снега в африканских горах. Но Геродоту такое объяснение не понравилось: какие же снега в жарких странах? И он выдумал другое, свое собственное объяснение, длинное и сложное, которое мы здесь приводить не будем.

Где находятся истоки Нила, — этого тоже никто не знал. Правда, Геродоту рассказывали, что там, где кончается Египет, по сторонам Нила стоят две горы, Крофи и Мофи, а между ними такой водоворот, что никакой лот не достает дна: здесь-де и находятся истоки Нила, и отсюда он течет сразу и к северу, в Египет, и к югу, в Эфиопию. Но Геродот не особенно верит такому рассказу, потому что каждый корабельщик знает: не в Эфиопию течет Нил, а из Эфиопии, да с такой силой, что только волоком можно вести корабль вверх по течению. От устья Нила до самых дальних эфиопских земель по реке четыре месяца пути, а что дальше, никому не ведомо.

«Как небо над Египтом особенное и как река их не похожа на другие реки, так подобно этому почти все нравы и обычаи египтян противоположны нравам и обычаям других народов», — заявляет Геродот.

У других народов мужчины ходят по делам, а женщины хозяйничают дома. У египтян женщины ходят на площадь и торгуют, а мужчины сидят дома, прядут и ткут.

У других народов женщины одеваются богаче мужчин; у египтян мужчины имеют по два платья, а женщины по одному.

У других народов хлеб пекут из пшеницы и ячменя; у египтян такая пища в презрении, а хлеб они пекут из полбы.

У других народов престарелых родителей содержат сыновья; у египтян — дочери.

У других народов тяжести носят мужчины на плечах, а женщины на головах; у египтян — наоборот.

Тесто египтяне месят ногами, а глину — руками.

Челнок на ткацком станке у всех народов ходит снизу вверх, а у египтян — сверху вниз.

Пишут и считают египтяне не от левой руки к правой, а от правой клевой.

Когда умирают близкие, у греков родственники умерших стригут волосы, у египтян — отпускают их, а обычно ходят бритыми.

Тела покойников греки сжигают на костре, а египтяне, наоборот, бальзамируют и стараются сохранить как можно дольше.

Обычай бальзамирования так заинтересовал Геродота, что он пишет о нем особенно подробно. Оказывается, бальзамирование могло производиться по первому разряду, по второму разряду и по третьему разряду: для тех, кто богат, для тех, кто победней, и для тех, кто беден.

По первому разряду покойнику вскрывали живот каменным ножом, вынимали внутренности, прополаскивали полость пальмовым вином, наполняли благовониями, на семьдесят дней тело клали в самородную щелочную соль, пеленали в тонкий холст, укладывали в деревянный гроб, имевший вид человеческой фигуры, а потом стоймя помещали в склеп.

По второму разряду покойнику живот не вскрывали, а только вливали туда кедрового масла, в котором распускаются внутренности, да вымачивали труп в соли, которая разъедала мясо, а оставшиеся кожу да кости погребали в склепе.

По третьему разряду покойнику очищали живот редечным маслом, вымачивали в соли, — и только.

О смерти же египтяне не забывают никогда, и даже на пирах обносят вокруг стола деревянную раскрашенную куклу, изображающую мертвеца, с надписью: «ешь и пей, но не забудь: и ты будешь таким же».

А как заботятся о себе после смерти египетские цари, строящие пирамиды, о том надо говорить отдельно. Но прежде, чем говорить о царях, следует сказать о богах, потому что боги больше царей.

Каждый народ, по рассуждению Геродота, что-нибудь да придумал самый первый. Карийцы, как мы уже знаем, придумали рукоятки на щитах. Вавилоняне придумали солнечные часы и деление дня на двенадцать часов. А египтяне первыми стали чтить богов, придумали имена им, начали строить им храмы и устраивать праздники.

О египетских богах Геродот мог бы сказать много, но старается говорить мало. «Я полагаю, что об этом предмете никто из людей не имеет достаточных знаний», — благоразумно говорит он.

Любопытнее всего вот что. Геродот убежден, что во всем мире люди почитают одних и тех же богов, только под разными именами. Так, одну и туже богиню греки называют Афродитой, ассирийцы — Милиттой, арабы — Алилат, скифы — Аргимпасой. Поэтому Геродот спокойно говорит, что в таком-то месте египтяне чтят Зевса, а в таком-то — Геракла, а в таком-то — Гермеса. И нужны старания нынешних ученых, чтобы разобраться, что на самом деле Зевс — это бог Амон, Геракл — это бог Хонс, Гермес — это бог Тот и так далее.