Чтение онлайн

– А вот приходится развлекать пьяную публику! – в сердцах произнес Ремизов.

– Ну, этого стыдиться не надо,– подбодрил его Виленский.– Наш известный композитор Раймонд Паулс тоже начинал играть в ресторане. А теперь? Звезды эстрады почитают за честь исполнить каждую его новую песню.

– Это точно, что он начинал в ресторане?– удивился Ремизов.

– Раймонд мне сам рассказывал. И о своих мытарствах, и как нелегко было пробиться…

– Ну, наверняка у него была рука где надо,– вздохнул солист «Альбатроса».– А у меня, увы, никого…

Виленский некоторое время размышлял, потом сказал:

– А вы знаете, я могу поговорить с приятелем. Он на Центральном телевидении играет далеко не последнюю роль…

– Сергей Николаевич,– взмолился Антон,– если вам не трудно…

– Надо тебе помочь, надо,– как бы сам себе сказал Виленский.– Кто-то хорошо заметил, кажется, Эренбург. Таланты надо поддерживать и бережно растить, а серость сама себе пробьет дорогу… Вот что, дружище,– похлопал он Ремизова по плечу,– чтобы этот разговор не остался втуне, скажи Роберту Ивановичу, чтобы он обязательно напомнил мне в Москве о тебе. Пусть теребит, не стесняется, так и передай…

– Непременно, Сергей Николаевич,– захлебываясь от счастья, проговорил Антон.– Непременно скажу. Роберт Иванович и сам считает, что мне нужно расти… Вы не можете себе представить, как я благодарен вам… Спасибо, от всей души спасибо!

– Благодарить будешь, когда переберешься в Москву,– улыбнулся Виленский.– Только не забудь пригласить на свой первый сольный концерт в столице…

– Да я… Я… Я! – Солист «Альбатроса» не находил слов благодарности.

От Виленского он улетел буквально на крыльях надежды.

Весь дом обсуждал известие, что у Мажаровой состоится помолвка. Сведения эти распространила Крюкова, хотя Полина Семеновна сообщила ей о предстоящем событии «по секрету». То, что помолвка действительно будет иметь место, красноречиво подтверждали запахи жаренья и варенья, доносящиеся из квартиры Мажаровых.

Вольская-Валуа несколько раз выходила из подъезда и возвращалась на такси с набитыми сумками, что не ускользало от любопытных глаз жильцов дома на Молодежном проспекте.

Антон Ремизов тоже принял участие в подготовке торжества. Привез на машине массу цветов, сбегал за минеральной водой и вообще выполнял различные поручения Полины Семеновны.

– Тетя Поля, хочу предложить вам одну идею,– обратился он к Вольской-Валуа.– Так сказать, сюрприз для Сергея Николаевича и Нины.

– Интересно, какой?– загорелась Полина Семеновна.

– Представляете, садятся гости за стол, объявляется помолвка… И тут раздается свадебный марш Мендельсона… Каково?

– Так его все играют в подобных случаях,– несколько разочарованно произнесла Полина Семеновна.

– Соль вот в чем,– хитро улыбнулся Антон.– Исполнять марш будет наш ансамбль! Ребята заранее спрячутся в этой комнате.– Ремизов показал на дверь спальни.– И в нужный момент…

– Здорово! – воскликнула Вольская-Валуа, уразумев, в чем дело.– Помолвка с оркестром! Масштаб и красиво! Ну, Антоша, ну, молодчина! Хорошо придумал…

– Шикарно, не правда ли?– сказал польщенный солист «Альбатроса».– Так я побежал? Инструмент надо привезти, аппаратуру…

– Беги, милый, беги,– напутствовала его Полина Семеновна.

– Только смотрите не проговоритесь,– попросил Ремизов.

Вернулся он с двумя парнями из ансамбля. Они перетащили в спальню свою электромузыкальную экипировку и при помощи Полины Семеновны замаскировали ее.

– До вечера,– сказал уходя Антон.

То и дело звонила Нина. Ее обещали отпустить с работы на пару часов раньше, но надо было еще побывать в парикмахерской.

– Не волнуйся, голубушка,– успокоила Полина Семеновна племянницу.– Делай свои дела, справлюсь без тебя. У меня, считай, почти все готово.

– А где Сережа?

– Как ушел с утра, так до сих пор не появлялся и не звонил.

Хотя Полину Семеновну и подмывало рассказать Нине, какой сюрприз приготовил Антон, она все же сдержалась.

Только Вольская-Валуа успела положить трубку, как раздался звонок в дверь. Пришел Виленский с Зайцевым. Сергей Николаевич был озабочен.

– Полина Семеновна, дорогая,– сказал он, когда они прошли в комнату,– я так расстроен, прямо слов не нахожу…

– Что случилось?– встревожилась Вольская-Валуа.

– И почему я не могу жить и поступать, как все простые смертные?– продолжал в сердцах Виленский, набирая номер рабочего телефона Нины.– И мне же еще завидуют! Смешно!… Алло,– сказал он в трубку,– будьте добры Мажарову… Спасибо… Ниночка, ты? Хорошо, что застал… Понимаешь, ангел мой, я срочно должен вылететь в Москву… Если бы я мог задержаться! Лечу спецрейсом. Самолет через пятьдесят минут… Когда освобожусь? К сожалению, не знаю… Конечно, в силе! Да, люблю… Как только покончу с делами, тут же назад, в Южноморск. И заберу тебя насовсем в Москву… Прости, любимая, ждет машина… Целую!

Он подошел к Полине Семеновне и, приложив руку к сердцу, грустно произнес:

– И вы простите меня.– Виленский развел руками: – Увы, я не принадлежу себе…

– А как же помолвка?– растерянно, упавшим голосом спросила Вольская-Валуа.– Гости, стол…

– Считайте, я буду среди вас.– Виленский обнял Полину Семеновну за плечи.– Всем своим существом!… Поднимите бокалы за наше с Ниночкой будущее счастье…

– Сергей Николаевич,– осторожно напомнил Зайцев, показывая на часы.– Самолет могут задержать на пять-десять минут, но не больше…

– Едем, сейчас едем,– кивнул Виленский.– Не огорчайтесь, Полина Семеновна, мы в Москве такой пир закатим! А сегодня от моего имени поблагодарите всех тех, кто придет в этот дом. И запомните: помолвка не отменяется. Ни в коем случае!

Полина Семеновна понимающе кивнула.

Виленский на прощанье обнял тетку невесты и расцеловал ее в обе щеки.

– Не знаю даже, как вас благодарить,– сказал он прочувствованно.-З а все, за все! И не говорю «прощайте»… До самого скорого!

Полина Семеновна поцеловала его в лоб, попрощалась с Зайцевым и, как только захлопнулась дверь, бросилась к окну.