Чтение онлайн

– Это вы звонили?
– спросил Кузнечик.

– Да. Это я.

– Проходите, пожалуйста.

Я вошел в прихожую. Мне совершенно не хотелось его убивать. Наоборот, мне хотелось что-то для него сделать, например сварить кофе или поджарить картошку. Я просто не представлял себе, как буду выходить из создавшегося положения.

– Я должен перед вами извиниться, - проговорил Кузнечик, - меня срочно вызвали на прослушивание. Я должен бежать. Так что если можно - давайте на ходу и покороче.

Он смотрел мне в лицо мягко и одновременно твердо.

– Я должен вас убить, - сказал я мягко и в то же время твердо, глядя на него осмысленно и с симпатией. Чтобы он не принял меня за сумасшедшего.

Он задумался ненадолго, глядя в пол. Потом пошел в одну из комнат и тут же вернулся с зажигалкой в замшевом чехольчике. Положил ее в карман своего плаща. Он молчал, и это ставило меня в затруднительное положение.

– Почему вы молчите?
– спросил я.

– А что я должен сказать? "Пожалуйста" или "Ой, не надо"... Что вы от меня ждете?

– Я не знаю. Мне очень неудобно, - сознался я.

Он поставил ногу на маленькую табуреточку и стал затягивать шнурки на ботинках, а я стоял рядом и смотрел, как он это делает: он выстроил сначала петлю на одном шнурке, потом на другом, а потом переплел эти петли в бантик.

– Как вы странно завязываете, - удивился я.

– В детстве так научили.

Я читал, что из летающих тарелок выходят инопланетные жители, их называют гуманоиды. Они похожи на людей и бывают трех видов: низкие, средние и трехметровые. Может быть, это - гуманоид? Он вышел из тарелки и остался. И скучает по своей планете. Иначе чем объяснить его печальный взор?

– Лично я против вас ничего не имею, - сказал я.
– Может, вы сами...

– Что?
– Он выпрямился.

– Убьете себя, - прямо сказал я.

– Но мне не хочется, - прямо сказал он.

– Ради Киры...

– Я так и понял: откуда ветер дует.

– Она плачет, - грустно сказал я.

– Она всегда будет плакать. Это характер.

– Может быть. Но одно дело - плакать в свои ладошки, а другое - в мужское плечо.

– Я не могу подставлять плечо. Если я встану на эту стезю, у меня не будет другого занятия, как только подставлять плечо. Я - занятый человек. Я так устал...
– вдруг пожаловался он.

– Но она страдает.

– Потому что ей больше нечем заняться. Она бездельница.

– Да. Она бездельница. Но она - ваша бездельница.

Зазвонил телефон.

– Снимите трубку, - попросил Кузнечик и пошел к себе в кабинет.

– Я слушаю, - отозвался я.

– Кто это?
– спросил голос Киры.

– Это я.

– Я тебе через десять минут перезвоню.
– Кира бросила трубку.

Я тоже положил трубку. Телефон в ту же секунду зазвонил.

– Я слушаю.

– Это опять ты? Да что это такое, я звоню совсем в другое место, а набираю твой номер.

– Ты правильно набираешь, - сказал я.
– Я у него.

– Дурак, - определила Кира.
– И шутки твои дурацкие...

Она бросила трубку. Я дождался, пока она снова зазвонила, и сказал:

– Я слушаю...

Кира довольно долго молчала, потом спросила:

– Что ты там делаешь?

– Но мы же договорились...

– О чем мы договорились?

– Что ты приедешь ко мне в Сибирь.

– В какую Сибирь?

– Ты что, забыла?

– О чем?

Хорош бы я был...

Я бросил трубку и побежал по квартире разыскивать Кузнечика. Он стоял у себя в кабинете, торопливо перебирал какие-то бумаги.

– Мне не надо вас убивать!
– сообщил я.

– Я очень рад за вас, - поздравил меня Кузнечик, не отрываясь от бумаг.

Зазвонил телефон.

– Меня нет!
– крикнул Кузнечик.

Я снял трубку и снова услышал Киру.

– Его нет дома, - сказал я ей.
– И перестань звонить каждую минуту.

Кузнечик чего-то не мог найти и нервничал.

– Не волнуйтесь, - сказал я.
– Я с машиной. Я вас подвезу.

– Да? Это очень кстати. Тогда у нас есть еще, - он посмотрел на часы, - одиннадцать минут.

Кузнечик вывел меня на кухню и достал из холодильника запотевшую бутылку джина.

– Мне нельзя, - сказал я.

– Мне тоже. Символически...
– Он разлил джин по рюмкам.

Мы подняли рюмки и посмотрели друг на друга. Лицо у него было узкое и такое печальное, будто он знает что-то неизмеримо больше, чем все.

– Не стоит меня убивать, - серьезно сказал он.
– К чему такие хлопоты? Стар я для страстей...

– Тем более надо торопиться дать счастье.

– Некогда мне. У меня тысяча дел, которые никто за меня не сделает.

– А это тоже дело. Может быть, даже самое важное.

– Какое?
– Он нахмурился, сосредоточиваясь.

– Дать счастье другому человеку.

Он внимательно посмотрел на меня и поставил рюмку.

– Насколько я понимаю: мы соперники?

– Нет, - сказал я.
– Я не соперник. Она никогда не хотела меня убить.

Ехали мы в молчании. Кузнечик сидел рядом, но у меня было впечатление, что его нет. Я понял: он выключился из реальности и пребывал в своих делах.

– Вы где работаете?
– спросил вдруг Кузнечик, возвращаясь в машину.

– Я - технический переводчик. Вы, наверное, подумали, что я сумасшедший, - догадался я.

– Нет. Я подумал: это мы все сумасшедшие, - он кивнул на тротуар, где текла река пешеходов.
– А вы совершенно нормальный человек.

Я остановил машину против большого красивого здания.

Кузнечик выбрался из машины и пошел, чуть склонив свою крупную голову.

Я вздохнул. Потянулся к заднему сиденью, взял папку и пристроил ее на колене.

Кузнечик оглянулся и подошел к моей машине.

– Что вы ждете?
– спросил он.

– Вас.

– Убить?

– Нет. Чтобы отвезти вас домой.

Я жду так часто, что это превратилось у меня в безусловный рефлекс.

– Не надо, - сказал Кузнечик, удивившись.
– Большое спасибо. Я сам доберусь.

Он улыбнулся мне, чуть приподняв лицо, трепеща ресницами. Потом повернулся и пошел - одинокий и непостижимый. Звездный мальчик. Инопланетный человек. Он делает свое дело и не входит ни в чье положение. Поэтому Кира выбрала его, а не меня. Хотя, объективно, я более красивый и положительный и предпочитаю порядок тотальному хаосу.