Чтение онлайн

— Чего он боится? — попытался выяснить Тим.

Случилось это год назад, ранней осенью, вскоре после начала занятий в школе. Хоган зашел к Тиму домой сразу после ужина, небо было светлым, хотя солнце уже село, и они пошли во двор покидать мяч в корзину. Мяч кидал только Тим, Хогану не давала покоя мысль о двух взаимоисключающих друг друга заданиях.

— Боится, что снова начнет пить,— сказал Хоган, отвечая на вопрос Тима.— Я возьму с собой это,— сказал он, показывая пакет молока.— Если он захочет выпить, мы выпьем молока.

— Ха,— хохотнул Тим, который не очень-то любил молоко.

— Слушай, — начал Хоган, — молоко нужно не только детям. Давай я расскажу тебе о пользе молока. Это великолепный напиток.

— Лучше расскажи про пиво,— предложил Тим. Последнее время его увлекала идея основательно напиться.

— Тебе смешно,— обиделся Хоган.— А мне, между прочим, повезло, что я сумел бросить пить. И мой отец то же самое говорит. Взять хотя бы это го парня, с которым мне надо поговорить. Ему тридцать семь лет. Прикинь, насколько я его опередил.

— Ты должен сегодня вечером подложить дымовую шашку,— напомнил Тим.

— Слушай, Тим, может, ты сделаешь это вместо меня, а?

— Мы с Грови собираемся взорвать натрий,— сказал Тим,— Помнишь? И это должно произойти одновременно.

— Ну, тогда скажи Грови, что я не могу,— сказал Хоган.— Извини, Тим, никак не могу.

— Именно в этот момент — как и следовало ожидать — появился Гровер. Тим и Хоган постарались как можно дипломатичнее объяснить ему ситуацию, но, как обычно, их усилий оказалось недостаточно, поскольку Гровер устроил им разнос по полной программе и, обозвав их по-всякому, ушел в сумерки, которые тем временем успели крадучись спуститься с гор так, что они и не заметили, как стало темно.

— Похоже, натриевая атака отменяется,— спустя некоторое время робко предположил Хоган,— а, Тим?

— Да,— согласился Тим.

Как всегда, все шло не так, как должно было идти; не было никакого продвижения к цели. Этьен зря нырял в водолазном костюме — разве что для смеха. Бумажная фабрика снова начнет работать, люди вернутся на работу, атмосфера опасности и недовольства — то, чего добивался и на что рассчитывал Гровер, исходя из своих темных замыслов, о которых он никому не рассказывал,— рассеется, и все пойдет по-прежнему.

— Слушай-ка, Тим,— предложил Хоган голосом медвежонка Йога [132] , которым говорил, когда старался кого-то приободрить,— может, пойдем вместе в отель и потолкуем с этим парнем?

— Так он в отеле? — спросил Тим.

— Да,— ответил Хог.

Парень оказался в городе проездом, и почему-то никто не хотел с ним встречаться. Нэнси, секретарша в главном офисе АА, отчаявшись кого-нибудь найти, позвонила Хогану. Он согласился. «Он пойдет»,— сказала она кому-то, кто был с ней в офисе, и Хогану показалось, что на другом конце провода раздался смех.

Тим взял свой велосипед, крикнул родителям, что скоро вернется, и покатил с Хоганом под гору сквозь сгущающиеся сумерки к центру города. Стояла отличная осенняя погода, какая бывает в тот краткий промежуток, когда некоторые деревья, опережая график, начинают быстро желтеть, насекомые с каждым днем жужжат все громче, а по утрам, если ветер дует с северо-запада, по дороге в школу можно увидеть, как над вершинами гор кружат одинокие ястребы, готовясь к отлету на юг. Несмотря на загубленный день, Тим с наслаждением катился, не нажимая на педали, вниз по склону к скоплению желтых огоньков, радуясь, что сбежал от двух страничек арифметических примеров и главы из учебника по физике, которую должен был прочитать, не говоря уже о паршивом фильме, какой-то романтической комедии 1940-х годов, которая шла в этот вечер по единственному работающему каналу. Проезжая мимо домов, окна и двери которых были открыты ради первой вечерней прохлады, Тим и Хоган мельком видели голубоватое свечение телевизионных экранов с одним и тем же фильмом и улавливали обрывки диалога: «…Рядовой, вы что, совсем с ума…»; «Да, была одна девушка, там, дома…» (всплеск, комический вопль) «О, простите, сэр, я думал, вы японский лазутчик…» — «Да как же я могу быть японским лазутчиком, если мы в пяти тысячах…»; «Я буду ждать, Билл, буду ждать тебя столько, сколько…» Они миновали пожарное депо, возле которого, сидя на старой пожарной машине марки «ля-франс», курили и рассказывали анекдоты взрослые парни; проехали мимо кондитерской, заходить в которую ни Тиму, ни Хогану сегодня не хотелось; внезапно вдоль дороги замелькали счетчики платной стоянки — здесь располагался участок с диагональной парковкой, а значит, надо было держать руку на тормозе и внимательно следить за движением машин. Когда приятели добрались до отеля, уже совсем стемнело, ночь накрыла Минджборо, как крышка кастрюлю, и магазины начали закрываться. Оставив на улице велосипеды, Тим и Хоган вошли в отель. Ночной портье, который только что заступил на дежурство, окинул их тусклым взглядом.

— «Анонимные алкоголики»? — удивился он.— Ну, вы шутники.

— Честное слово,— сказал Хоган, показывая пакет молока.— Позвоните ему. Мистер Макафи, комната двести семнадцать.

Портье, которому всю ночь предстояло слоняться без дела, набрал номер и поговорил с мистером Макафи. Когда он повесил трубку, его лицо как-то странно искривилось.

— Судя по голосу, он черномазый,— сообщил он.

— Мы можем подняться? — спросил Хоган. Портье пожал плечами.

— Он сказал, что ждет вас. Если возникнут проблемы, поднимите телефонную трубку. У меня тут зазвенит звонок.

— Ладно,— сказал Хоган. Они прошли через холл между двумя рядами кресел и поднялись на лифте. Номер мистера Макафи был на втором этаже. Поднимаясь наверх, Тим и Хоган глянули друг на друга, но ничего не сказали. Они постучали в дверь. Мистер Макафи открыл не сразу. Ростом он был не намного выше, чем они. Он действительно оказался негром с небольшими усиками, в серой шерстяной кофте и с сигаретой.

— Я думал, он шутит,— произнес мистер Макафи.— Вы, ребята, правда из АА?

— Он оттуда,— сказал Тим.

Лицо мистера Макафи как-то странно изменилось.

— Вот как,— сказал он.— Что ж, забавно. Здесь у вас любят позабавиться, почти как в Миссисипи. Ну, вы свое дело сделали? Можете идти.

— Мне сказали, вам нужна помощь.— Вид у Хогана был явно озадаченный.

Мистер Макафи отошел от двери.

— Тут ты, пожалуй, прав. Да. Хотите войти? — Похоже, ему было все равно. Мальчишки вошли в комнату, и Хоган поставил молоко на маленький письменный стол в углу. Они впервые оказались в гостиничном номере и впервые разговаривали с цветным.

Мистер Макафи был контрабасистом, но своего инструмента у него не было. Накануне он выступал на каком-то музыкальном фестивале в Линоксе. Как его угораздило попасть в Минджборо, он не имел ни малейшего представления.

— Такое иногда случается,— сказал он.— У меня бывают провалы памяти. Только что я был в Линоксе, а потом бац — оказываюсь в этом вашем — как его там? — Минджборо. С тобой так не было?

— Нет,— ответил Хог.— Меня иногда тошнило, а хуже этого ничего не было.

— Ты, значит, больше не пьешь? Завязал?

— Навсегда,— сказал Хоган.— Пью только молоко.

— Выходит, ты молокосос,— улыбнулся мистер Макафи.

— Что именно я должен делать? — спросил Хоган.— Как по-вашему?

— Поговорить со мной,— сказал мистер Макафи. — Или я буду говорить, пока мне не захочется спать. Или пока кто-нибудь — хотя бы Джил — не приедет за мной.

— Джил — это ваша жена? [133] — спросил Тим.

— Эта та девчонка, что ходила на горку Джеком,— ответил мистер Макафи и захохотал.— Нет, кроме шуток, так оно и было.