Чтение онлайн

Все эти, а также многие другие случаи привели меня к твердому убеждению, что в моей квартире живет некое существо без плоти, но наделенное разумом и даже характером. Говоря по-русски, домовой. Придя к такому выводу, я внутренне успокоился и почти перестал обращать внимание на проказы моего бестелесного соседа. Но однажды произошел случай, заставивший меня вспомнить о его существовании.

Начну свой рассказ с небольшого предисловия, касающегося описания моей внешности. Рост метр шестьдесят шесть, на мой взгляд, можно смело отнести к разряду "ниже среднего". Опущенные плечи и выпирающий живот свидетельствуют о том, что их хозяин не дружит со спортом и недолюбливает утреннюю гимнастику, предпочитая провести лишние полчаса в кровати. Лицо круглое, плохо очерченное. Глаза маленькие, невыразительные. И завершают удручающий портрет огромные, оттопыренные уши, которые невозможно скрыть никакой пышной прической.

Думаю, теперь будет понятно почему, достигнув тридцатичетырехлетнего возраста, я так и не женился. Пять или шесть раз в течение своей сознательной жизни я влюблялся. Но всякий раз тайно, боясь при этом взглядом или неосторожным словом выказать свои чувства. Поэтому во всех случаях мой односторонний роман оканчивался ничем. Объекты моей тайной страсти либо выходили замуж, либо исчезали куда-то, либо мои чувства, не найдя отклика, постепенно угасали сами собой. С каждой новой неудачей мое сердце все более черствело, а в сознании выкристаллизовывалось твердое предубеждение к амурным привязанностям.

Но, видимо, природу не обманешь. Примерно два года тому назад я снова влюбился. Тогда, два года назад, к нам в КБ устроилась новая сотрудница, Лида Михеева. Лида мне сразу понравилась. Во-первых, своим невысоким ростом, а во-вторых..., во-вторых она мне просто понравилась. Лиде тогда исполнилось двадцать восемь лет. С мужем она развелась и одна воспитывала сына. Наверное, если судить объективно, ничего особенного в Лидиной внешности не было. И, тем не менее, в ее присутствии я всегда чувствовал себя сковано. Начинал заикаться, краснеть, говорить несусветную глупость. Первым на мое поведение обратил внимание Димка.

– Ты чо, в Лидку втюрился?
– спросил он без лишних экивоков, когда мы курили с ним в коридорном закутке, у бочонка с фикусом.

С Димкой мы дружим со студенческой скамьи, и он - единственный человек на свете, которому я поверяю свои сердечные тайны. Но в тот раз даже ему я не смог сказать правду.

– С чего ты взял?!
– пролепетал я растерянно.

– Ладно, ладно, - примирительно похлопал меня по плечу Димка, - если не хочешь, можешь не колоться. Но мой тебе совет. Не тяни резину. Пригласи ее в кафе или ресторан. На худой конец, в кино или театр. Не сиди сиднем. Действуй. Может статься, это твоя лебединая песня.

Сам Димка, разведясь с женой несколько лет назад, жил теперь то у одной, то у другой из своих многочисленных пассий, и в вопросах взаимоотношения полов являлся для меня непререкаемым авторитетом.

Вняв Димкиному совету, я решил пригласить Лиду в ресторан. Недели две ушло на сочинение текста моего приглашения, его доработку и разучивание. В течение следующих двух недель я искал удобного случая обратиться к Лиде. Пару раз, улучшив момент, когда никого не было поблизости, я подходил к Лидиному столу и уже открывал рот, как язык мой прилипал к небу и я, промычав что-то нечленораздельное, проходил мимо, сопровождаемый удивленным Лидиным взглядом.

Потерпев фиаско с рестораном, я подумал, что сделать приглашение в театр будет гораздо легче. Достаточно молча подойти и положить билет на стол перед Лидой. Все будет понятно без слов. В понедельник я отправился в кассы театра и купил два билета на субботу. В течение всей рабочей недели я безуспешно пытался заставить себя подойти к Лиде, однако ноги отказывались подчиняться моей воли. Наконец, в пятницу, на исходе рабочего дня, мне удалось победить свой страх. На полусогнутых ногах я приблизился к моей возлюбленной и остановился в полуметре от нее. Лида вопросительно посмотрела на меня. Я сунул руку в карман пиджака, где лежал билет, и ... с ужасом обнаружил, что пиджака на мне нет. Я оглянулся и увидел его висящим на спинке своего стула.

– Тебе что-то нужно, Гена?
– спросила меня Лида.

– Ааааа..., - жалобно простонал я, - ааа... спичек у тебя не найдется?

– Я не курю, - как мне показалось грустно, покачала головой Лида.

Прошла еще неделя. В пятницу в КБ отмечали пятидесятилетний юбилей заместителя нашего начальника. В обеденный перерыв накрыли столы, уселись, начали поздравлять юбиляра. После обеда включили музыку, стали танцевать. Неожиданно кто-то ткнул меня в бок.

– Чего сидишь?
– раздался возле моего уха Димкин сердитый шепот, - иди, пригласи ее на танец.

Признаться, я и сам думал пригласить Лиду танцевать, но никак не мог выбрать подходящий момент. То мелодия была чересчур быстрая, то Лида о чем-то оживленно беседовала с соседкой по столу. Сейчас из динамиков магнитофона звучала медленная, танцевальная мелодия, а Лидина соседка вышла в коридор покурить. Я вдохнул воздух полной грудью, встал и решительно направился к Лиде. И тут мне показалось, что Лида следит за мной краем глаза, а в ее позе чувствовалось напряженное ожидание. Это насторожило меня, и я замедлили шаг. В этот момент Васька Левшов, наш техник, прошмыгнул мимо меня, остановился перед Лидой и протянул ей руку. Лида улыбнулась Ваське, протянула в ответ свою руку, и они пошли танцевать. Я прошел в коридор, достал сигареты и с ожесточением чиркнул спичкой о коробок.

Ближе к вечеру стали расходиться по домам. Димка снова оказался рядом со мной.

– Предложи проводить ее до дома, - грозно прорычал он сквозь зубы и, ухватив меня за руку, потащил к Лиде.

– Под каким предлогом я это сделаю, - слабо упирался я.

– Скажешь, что на улице гололед.

Лида тем временем уже надевала пальто. Мы подошли к ней, и Димка ободряюще похлопал меня по спине ладонью. Я стоял в нерешительности, следя, как тонкие Лидины пальчики ловко управляются с большими пуговицами. Неожиданно до моего слуха донесся ее голос:

– Дима, ты не мог бы проводить меня до дома. На улице страшный гололед, а у меня сапоги скользкие.

– Конечно, конечно, - растерянно пробормотал Димка, отступая от меня, - с удовольствием провожу.

Словно парализованный, застыл я без движения, наблюдая, как Димка набрасывает на себя куртку, берет Лиду под руку и ведет к выходу. Открыв дверь, он учтиво пропустил Лиду вперед и, следом за ней, исчез в дверном проеме.

Позже я не мог вспомнить, как в тот вечер добрался до дома. То ли ехал на автобусе, то ли шел пешком. Сознание мое отключилось, а перед глазами то и дело возникал дверной проем, сквозь который медленно проходит Лида, сопровождаемая моим другом. Очнулся я лишь в прихожей своей квартиры, когда, после мороза, в лицо мне пахнуло домашним теплом и уютом. Я не спеша разделся, прошел в комнату и остановился перед зеркалом. С минуту я вглядывался в свое отражение.

– Ну и на что ты рассчитывал с такой рожей?
– спросил я вслух толстого, лопоухого коротышку из зеркала. В ответ тот пожал плечами и жалко улыбнулся. Я сходил на кухню и принес из холодильника початую бутылку коньяка, которую мы с Димкой не допили, когда он приходил ко мне неделю назад со своей подругой. Я поставил бутылку на журнальный столик, придвинул к нему кресло и плюхнулся на его мягкие пружины. Выпив одну за другой две рюмки, я откинулся на спинку кресла и взял в руки пульт дистанционного управления телевизором. Несколько раз переключив каналы, я остановил свой выбор на отечественной мыльной опере. Сюжет, как и подобает фильмам этого жанра, был весьма незатейливым. Гвоздем телевизионного действа, как я догадался, было участие в нем Александра Вишнякова, восходящей звезды российского кинематографа. Его показывали то крупным планом, заостряя внимание на правильных, слегка женственных чертах лица, то мелким, подчеркивая классическую пропорциональность фигуры. По ходу фильма актер то заразительно смеялся, обнажая два ряда ослепительно белых зубов, то переживал, напуская на свои миндалевидные глаза слезную поволоку, то неподвижно сидел в позе мыслителя, изящно изогнув густые, черные брови. Но в какой бы мизансцене не приходилось играть Вишнякову, в какие бы наряды его не рядили костюмеры, всегда он оставался чертовски привлекательным.