Чтение онлайн

СПРАВКА. Янтарь - судостроительный завод в Калининграде. В настоящее время полное наименование - Открытое акционерное общество "Прибалтийский судостроительный завод Янтарь. Основан в 1945 году.

Период, о котором мало в то время говорилось, был в разгаре. Холодная война между СССР и США. Шла гигантская огненная игра, чреватая не только неприятностями, конфликтами международного масштаба, но и катастрофой мировой войны. Все силы флота были на ушах и даже мы - матросы-салажата, это чувствовали.

Главная база - Североморск, базы отстоя в Кольском заливе были пусты, на месте находились только силы прикрытия во главе с много лет стоящим на рейде Североморска КРЛ Мурманск. Северная и Средняя Атлантика вот где шла суровая проза жизни боевых кораблей Северного флота. Особенно доставалось эскадренным миноносцам. Неусыпное слежение за авианосными ударными группировками и отдельными представителями НАТО, постоянная готовность силой оружия нейтрализовать их. Действовало неписанное правило: их кораблям должны противостоять реальная по силе удара группировка либо боевая единица, способная к реальному боевому противодействию. При любом походе всегда велась гидроакустическая вахта поиска и обнаружения подводных лодок. При контакте с иностранной лодкой звучал сигнал тревоги, давалась команда на преследование, атаку с целью её подъёма и опознания, после чего лодка показывала свою принадлежность и признавалась не представляющей угрозы. Боевая задача для неё считалась сорванной, для её командира наступали грустные времена, объяснения, наказания, понижения в должности и звании. Для противолодочников наоборот - призы, награды, традиционный жареный поросенок, повышения и продвижения по службе. Поэтому при всех раскладах командир подводной лодки стремился уйти от преследования сил противолодочной обороны и сохранить инкогнито свое существование.

ГЛАВА 3

СОЛОМБАЛА, ВСТРЕЧА С В.С. ПИКУЛЕМ

Сразу после призыва, осенью 1964-го, я оказался в учебном отряде Северного флота, готовили там радистов и акустиков. Официально, по документам мы были аттестованы так: матрос-курсант в\ч 25025. Так же было записано и в военных билетах.

Соломбала - пригород Архангельска в устье Северной Двины, впитал в себя все прелести северного поморья. Приземистые, но солидные, в массе своей деревянные постройки, из бревен аршинного охвата северодвинских, архангельских лесов. Особенно впечатляли не виданные ранее соломбальские городские тротуары, сооруженные из вековых, метровых в поперечнике, массивных плах, уложенных прямо на топкую и болотистую местную почву. Плахи эти скреплялись между собой громадного размера цепями, коваными местными умельцами. Поначалу я по своей наивности, как и все приезжие, полагал, что цепи - для сохранения тротуаров от местных жителей, могущих использовать их в качестве топлива. Ведь действительно, как мы могли увидеть, топились архангелогородцы исключительно дровами, и о других видах топлива они, по-моему, и не помышляли.

СПРАВКА. Соломбала - исторический район Архангельска. Располагается на Соломбальских островах (чаще - остров Соломбала) в дельте Северной Двины. К Соломбальскому округу Архангельска также административно принадлежат острова Шилов, Хабарка, Мосеев, Молодежный. С центральной частью города соединяется Кузнечевским мостом.

Таким же образом, из деревянных плах, скрепленных цепями, был сделан плац перед пятиэтажным зданием учебного отряда. На весь плац, для выработки строевого шага, через каждые 60-70см были набиты медные полосы. Это бы ничего, но медь окислялась, зеленела. А самым большим грехом на флоте во все времена считалось наличие на медных деталях, любых - амуниции, частях корпусов кораблей и вообще всем, что имеет отношение к флоту, зеленоватого ?солдатского налета. Уж тут такой тарарам - не приведи Бог. Поэтому важнейшей задачей матросов-курсантов являлось постоянная поддержка в блестящем натуральном виде вот этих самых медных пластин, которые потом с гордостью демонстрировались всем приходящим в часть. Плоские части бревен плаца омывались десятками швабр и отшлифовывались осколками стекла. За неимением обычного оконного, которое предшественники давно уже поизрасходовали, ценилось и обычное бутылочное. Бутылки собирались, где только можно, порой приносились из увольнения и по утрам, вооруженные осколками стекла для бревен, зубными и оседольными щетками для медных пластин, матросы выходили на уборку территории. Потом процесс пошел дальше, ведь совершенству нет предела. Для чистки медяшки из местных магазинов были скуплены все сапожно-одежные щетки и паста ГОИ, дальше больше! Битый кирпич разводился на керосине, бензине, образовывалась некая кашица, которая и шла на чистку. Особым шиком считалось начистить перекладины до сияющего блеска к приходу командира части, за этим специально следили дежурные офицеры и в случае необходимости, вызывалось по тревоге дежурное подразделение, как правило, взвод матросов-курсантов, для наведения необходимого блеска. А такая необходимость была практически всегда, поскольку все-таки север, близость реки и моря, постоянная влажность воздуха, постоянно окисляли металл. И не менее постоянно группа матросов, с инструментом: щетками и швабрами, стекляшками, на коленях и на корточках, в любую погоду, елозила по плацу наводя, блеск и красоту. И нужно сказать, что победа всегда была на стороне матросов. На плацу в любое время дня и ночи было празднично и торжественно. Особенно нравилось городским барышням в модных туфельках, походить с сопровождающими их офицерами, особенно молодыми лейтенантами, а тем - блеснуть - вот, мол, мы какие!

Суровая проза жизни, нам, молодым матросам, собранным со всей европейской части Союза, открылась весной. Для участия в первомайских мероприятиях в столице северного края Архангельске, утром 1 мая личный состав учебного отряда был выведен на плац для поздравления и перехода в центр Архангельска для участия в торжественных праздничных мероприятиях. Каково же было удивление молодых матросов, когда увидели, что весь плац покачивается и гремит цепями, ближайшие изгороди скрылись под водой. Вот когда выяснилось назначение цепей на бревенчатых тротуарах и нашем плацу. Они удерживали все эти конструкции в половодье. Пришедшие в расположение, пояснили - в ночь Северная Двина вскрылась в верхнем течении, в устье образовался ледяной затор, подтоплены пригороды Архангельска, в том числе и Соломбала.

С восторгом расхаживали мы на уровне второго этажа по шевелящемуся строевому плацу. Ничего, вполне можно ходить, даже строем. А как же в город? Знающие люди пояснили, что все так же, привычное дело, потоп происходит почти ежегодно, жители к этому готовы, вместо городского трамвая будет ходить речной трамвайчик, прямо по этим же маршрутам и остановки даже сохраняются. Вдоль мостовых по проезжей части, ходят, как ни в чем не бывало, разной масти и размеров водоплавающие конструкции, люди грузятся на них и переезжают по делам. Тротуары, приспособленные для этих подъёмов воды заранее, естественно всплыли и люди ходили по ним как обычно. Где тротуары, по каким то причинам отсутствовали, были брошены временные деревянные мостики, а уже там, где и этого не было, народ, причем весь без исключения, включая детей и старушек, перебирался по городским заборам. Местные жители воспринимали всё это не как бедствие и даже не как экзотику, а как обычное рутинное событие в своей жизни. Командир части капитан 1 ранга Муравин, приезжавший ранее на службу на черной Волге, прибыл на этот раз в роскошном быстроходном командирском катере. Дежурная смена на КПП, открыв ворота, приветствовала его стоя на крыше проходной, держась за трубу левой рукой, правую же, как и положено приложив к фуражке.

Жаль, экзотика быстро закончилась. Несколько подрывов, пара часов работы рейдовым буксирам, вкупе с малыми ледокольными судами местного подчинения Беломорской ВМБ и река стала в русло.

В один из тягостных осенних дней в клубе отряда была объявлена очередная встреча, из разряда 'интересные люди и судьбы'. Начальник политотдела поднимается с кем-то из гражданских и объявляет: земляк и писатель на морскую тематику Пикуль Валентин Саввич. Кто? Откуда? Почему? По темноте своей и не слышал даже о таком, хотя к тому времени с книгами дружил и пытался что-то собирать.

СПРАВКА. Пикуль Валентин Саввич (1928 - 1990), прозаик. С пятнадцати лет будущий писатель служит на Северном флоте, юнгой на корабле, в 16 лет становится командиром боевого поста, позже - штурманским электриком. После войны, не имея высшего образования, занимается самообразованием, решив посвятить себя литературной деятельности. Ищет свой путь в течение нескольких лет: пишет стихи, рассказы, обращаясь к истории Севера, затем к истории России. Первый исторический роман - "Баязет" вышел в 1961. Затем последовали романы: "Париж на три часа" (1962); "На задворках великой империи" (1964); "Из тупика" (1968); "Реквием каравану PQ-17". В 1971 в был опубликован роман "Пером и шпагой", в 1974 "Слово и дело". В 1980-е появляются романы: "Три возраста Окини-сан", "Фаворит", "Честь имею". В 1983 пишет "Миниатюры", своеобразные маленькие романы. (Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000)

– Вот, - говорит гость, - закончил книгу, название 'На задворках великой империи'. Стал рассказывать дальше, о своих книгах, о себе. Оказывается, юнгой ходил, вернее, служил на кораблях Северного флота, обеспечивающих проводку северных союзных конвоев, по специальности рулевой - сигнальщик. На флотах это боевая часть 4 - связь и наблюдение. В общем, традиционно пригласили его отобедать с нами. Без фантазии, правда, как и всем нам, накрыт был стол в общем ряду столов матросской столовой. Потом, как водится, было неофициальное общение до конца дня, скромный ужин, проводы до КПП части, братание, взаимные пожелания. С его стороны нам - посмотреть белый свет, здоровыми и живыми вернуться домой. На прощание Пикуль дал нам наказ: 'море шуток не любит и не прощает их'. Долго это высказывание было первым девизом всех подразделений учебного отряда. И лишь по прошествии многих лет, дошло с кем пришлось встречаться в составе курсантов учебного отряда северного флота - автором талантливых произведений на морскую и историческую тематику. В свое время удалось собрать полное собрание его произведений, к сожалению, большому сожалению, не сохранившееся. Хотя не все потеряно, жив буду - соберу по новой - это безусловно.

ГЛАВА 4

КАЧКА, ТАМБОВСКИЙ ПЕС ЖЕНЬКА И ШИФРОВАНИЕ

Пса командира ГКС-14 Северного Флота базы Росляково, молодого двухлетка рыжей масти, звали Женька. Командир Козлов привез его на корабль из отпуска аж из самого Тамбова, где был у родителей, живших где-то на Кронштадской. Каюта командира располагалась на одной палубной площадке с радиорубкой, агрегатным отсеком и артпогребом. Будучи одним радистом ГКС-14, я пользовался определенными льготами и преимуществами. Негласное шефство надо мной осуществлял командир отделения боцманов Александр Львович Марголин, столичный торговый еврей или еврейский торгаш из столицы, отзывавшийся на обращение не иначе как Шура Львович и пользовавшийся большим авторитетом у команды. Особенно следил он за моим питанием, в первую очередь за количеством потребляемого сливочного масла, которое я и до и после службы всячески избегал. Он был убежден, что специальность радиста требует особого питания головного мозга, которое в условиях Заполярья можно обеспечить усиленным потреблением сливочного масла и кофе с молоком. На недоуменные вопросы отвечал всем одинаково. Предлагал изучить премудрости радиосвязи - точки-тире со скоростью не менее 90 знаков в минуту, а потом задавать ему вопросы по маслу, которые он берется разрешить незамедлительно. На практике получалось так: берется буханка белого свежего хлеба, на срез накладывается такой же кус первосортного желтого Вологодского сливочного масла, к чему прилагается литровая кружка крепчайшего кофе с разведенной в нем банкой сгущенного молока. В походе Шура Львович угощал меня и собаку Женьку таранкой либо селедкой с хлебом, чаще с сухарями. Он считал, что селедка и сухари лучшее средство при укачивании. Укачивало сильно, даже очень. ГКС - судно не большое, оборудованное на базе типового МБТ - из морского базового тральщика. Водоизмещение 516тн, длиной 53м, т.е. по длине он укладывается лишь в одну волну и ныряет на каждой, в отличие от миноносцев, которые становятся, с учетом их длины более 100м, сразу на 2-3 волны и килевая качка их не особенно беспокоит. А эти ГКС - как поплавки ныряют, волна докатывается порой до ходового мостика, особо, когда ГКС идёт против волны. Хотя и вполне остойчивые корабли, для плавания без ограничений. Но качка на них выматывает сверх всякой меры, мать родную не помнишь, как зовут. А куда денешься? Только терпеть, скрежетать зубами, возмущаться зачем тебя мама родила... Терпеть и травить (что не считается зазорным) в обрез, по нашему тазик банный, оцинкованный. И опять таки терпеть и тянуть вахту, вахта - это святое. Каждый приспосабливался, как мог, кто песни пел, кто селедку ел, некоторые отлеживались, хотя это был наихудший вариант, морская болезнь принимала затяжной характер, и выходить из полуобморочного состояния было ох, как непросто. С командирским псом мы все поддерживали дружеские отношения. В походе бывало, правда не часто, спуститься Козлов кофейку попить и посылает за мной пса. Тот понимал его на удивление, подойдет к двери рубки и царапается в дверь, громко лая. Стало быть, командир зовет, может радио какое сочинил. Поскольку в штате корабля шифровальщика - СПС не было, работу эту командир выполнял сам, больше ни у кого допуска не было. У командира допуск ф-1, по самой высшей форме, у меня ф-2 и все. При оформлении документов на допуск проверяются все параметры: родственники, судимости, место и образ жизни, приводы в милицию, информация службы безопасности и контрразведки, связь с заграницами.

Пес качку переносил неважно. На ходу, когда уж очень плохо было, поскуливая, приползет в рубку на брюхе и ложится у ног, а у меня у самого голова не держится, всего выворачивает на изнанку, для пробы покачайтесь денек другой на качелях - мало не покажется. А если неделю, и не одну, да ещё вахты, от них никуда: умри, а стой. Вернее трави и не умирай.... И тут вот он, Шура Львович из недр корабля с неизменной таранкой, угостит, кулак под нос - держись салага, скиснешь - прибью, не сметь кваситься, скоро в полигон зайдем для работы с лодками, будет легче. И сам знаю, что в полигоне нет волны, поскольку это залив для обработки подводных лодок на шумность - главный их признак по обнаружению и классификации.