Чтение онлайн

И вновь сделал он все так, как она сказала. И в последний день по прошествии года отправился в путь, и увидел по дороге к замку ручей красного цвета, и исходил от ручья запах вина. Сказал своему слуге первый министр: "Ты видишь? Это ручей, и в нем должна быть вода, но красного цвета он и пахнет как вино". И подошел он к ручью, и испил из него. Сразу же свалился он и уснул надолго: проспал семьдесят лет. Пришло тогда в те края большое войско, за которым следовал обоз, и слуга первого министра спрятался от солдат. Вслед за войском проехала карета, в которой сидела царская дочь. Остановила она карету возле спящего и сошла, и присела рядом, и узнала его. Всеми силами старалась она его разбудить, но тот не просыпался. И стала царевна причитать над ним: "Столько трудов и многолетних усилий потрачено, через столько мук и терзаний ты прошел, чтобы наступил день моего избавления, - и все пропало из-за одного дня!" И зарыдала: "Ах, как жаль мне и тебя, и себя! Ведь я так долго уже здесь и все никак не могу выбраться!" Сняла она с головы платок и начертала на нем что-то своими слезами, и положила его рядом со спящим, а потом поднялась, села в карету и уехала. Проснулся через некоторое время первый министр и спросил слугу: "На каком я свете?" И рассказал ему слуга все как было: как прошло войско, а за ним карета. И как плакала в голос над первым министром царская дочь: "Ах, как жаль мне и тебя, и себя!" Осмотрелся тут первый министр и увидел рядом с собой платок. "Откуда это?" - спросил он. Ответил ему слуга: "Она что-то начертала на нем своими слезами и оставила его тут". Взял первый министр этот платок и поднял его, держа против солнца. И увидел он на платке буквы, и прочел все слова ее причитаний и стенаний; и о том там было написано, что нет ее теперь в прежнем месте, а сможет он ее найти, если разыщет золотую гору с жемчужным дворцом на ней. Оставил первый министр слугу и отправился на поиски один. И ходил он по свету, и искал ее много лет, пока однажды не сказал себе: "Конечно же, не найти в обитаемых краях ни горы из золота, ни дворца из жемчуга!" - а был первый министр большим знатоком географии и ему были известны все карты мира. "Поэтому пойду-ка я искать в пустынях!" решил он.

И скитался он в пустынях в поисках царской дочери много-много лет, пока однажды не повстречал человека, такого огромного, что во всем роде людском не сыскать было другого такого великана. И нес на себе этот человек такое большое дерево, что ни в одной из населенных людьми стран не найти подобного.

И спросил великан:

– Кто ты такой?

– Я человек, - ответил первый министр.

Удивился великан и сказал:

– Сколько лет я в пустыне, а ни разу не видал тут человека!

Поведал ему тогда первый министр всю свою историю и рассказал, что ищет теперь золотую гору и жемчужный дворец.

– Да их вообще не существует!
– отмахнулся от него великан и добавил: Глупостей тебе наговорили! Ведь такого вообще не бывает на свете!

Разрыдался тут первый министр:

– Должны быть! Где-нибудь они да есть!

Снова отмахнулся от него великан:

– Чепуху сказали тебе!

– И все же они где-то существуют!
– повторил первый министр.

– Я убежден, что это глупость. Но раз ты так упорствуешь, я, так и быть, попробую помочь тебе ведь я повелеваю всем зверьем. Созову-ка их всех - они ведь рыщут по всему свету, может, и впрямь кто-то из них слыхал об этой горе с дворцом. И кликнул великан зверей, и сбежались все от мала до велика, и задал он им этот вопрос. И ответили ему звери, что не видели ничего подобного.

И снова сказал великан:

– Глупостей тебе наговорили! Послушай меня: возвращайся! Ведь тебе, конечно же, не найти ту гору с дворцом, потому что их не существует на свете. Но продолжал упорствовать первый министр, утверждая, что они обязательно должны где-то быть, и уступил в конце концов великан, и сказал:

– Есть у меня брат, он живет в пустыне, и ему подвластны все птицы. Вдруг они знают? Ведь они парят высоко в небе, может, и видели они эту гору и этот дворец? Иди к нему и скажи, что это я тебя послал. И отправился первый министр в путь, и шел по пустыне много-много лет, пока в конце концов не повстречал великана, такого же огромного, как предыдущий; тот нес на себе дерево, такое же большое, как то, которое нес его брат. И все повторилось как и с первым братом: стал великан расспрашивать первого министра. Рассказал тот ему всю историю и добавил:

– Меня послал к тебе твой брат.

Тут и второй великан отмахнулся от него: конечно же, ничего подобного быть не может. Но упорствовал первый министр, утверждая, что гора с дворцом существуют, и сказал тогда великан:

– Кликну-ка я всех птиц, какие только есть, - ведь все они подвластны мне. Может, им что-нибудь известно. И созвал он всех птиц, от мала до велика, и расспросил их, и ответили они, что ничего не знают о горе с дворцом.

– Ну, - сказал великан, - убедился теперь, что этого в мире нет? Послушай меня: возвращайся, потому что золотой горы и жемчужного дворца нет на свете!

Но продолжал упорствовать первый министр и говорил, что они обязательно существуют, и тогда сказал второй великан:

– Еще дальше в пустыне живет еще один мой брат, ему подвластны все ветры, а они веют по всему миру может, и впрямь что-нибудь знают.

И снова отправился в путь первый министр, и снова шел по пустыне много-много лет, пока не повстречал великана, такого же огромного, как двое первых; и нес на себе третий великан такое же большое дерево, как и те, которые несли его братья. Стал и этот великан расспрашивать первого министра, и тот рассказал ему, как и первым двум, всю историю. Отмахнулся от него и третий великан, но упросил его первый министр, и согласился тот оказать ему милость: созвать все ветры и спросить у них. И созвал великан все ветры, и расспросил каждого. Но ни один из них знать не знал ни про золотую гору, ни про жемчужный дворец.

И сказал великан:

– Ну, видишь теперь, что глупостей тебе наговорили?

Разрыдался тогда первый министр:

– Я точно знаю, что эта гора и этот дворец существуют!

Тут прилетел еще один ветер. И разгневался на него повелитель ветров:

– Почему опоздал? Не приказал ли я всем ветрам явиться? Почему не прибыл вместе со всеми?

Ответил ветер:

– Задержался я из-за того, что должен был доставить царскую дочь к золотой горе с жемчужным дворцом.

Ох, как обрадовался первый министр - ведь ему посчастливилось услышать то, к чему он стремился! И спросил тогда у того ветра повелитель ветров:

– Скажи-ка, что у них там больше всего ценится?

Ответил ветер:

– Все у них в большой цене.

Обратился тогда повелитель ветров к первому министру:

– Ты так долго искал и столько сил потратил, а теперь денег твоих может тебе не хватить... Чтобы не задержался ты из-за этого, дам-ка я тебе особый сосуд: каждый раз, когда опустишь в него руку, вытащишь оттуда деньги.

И приказал великан ветру доставить первого министра в тот край. И поднялся ветер-ураган, и подхватил его, и перенес туда. Он опустил его у городских ворот, но стояла там стража и не пропустила первого министра. Достал он тогда из сосуда деньги и подкупил стражу. И вошел он в город, и оказался тот город прекрасным. Пошел первый министр к одному богачу, снял у него угол и заплатил за стол: знал он, что потребуется ему в этом городе задержаться, потому что придется применить всю свою мудрость и смекалку, чтобы вызволить царскую дочь.

А как это ему удалось, раби Нахман не рассказывал, да только известно, что в конце концов удалось.

Амен. Сэла.

Комментарий к рассказу

"О том, как пропала царская дочь"

Эта история повествует об усилиях еврейского народа, направленных на освобождение Шхины из изгнания.

Внешняя фабула истории широко распространена и известна на нескольких языках. Среди версий, обладающих наибольшим сходством, можно назвать сказку братьев Гримм, а также некоторые русские и украинские народные сказки. Воспользовавшись бродячим сюжетом, раби Нахман внес в него ряд изменений, придавших его истории новый, общечеловеческий смысл. Это дало ему основания предварить свою первую сказку словами: "Довелось мне как-то в дороге рассказывать сказку, и всякий, кто ее слышал, задумывался о возвращении к Б-гу".

Поиск пропавшей царевны раби Нахман уподобляет поиску Шхины, томящейся в плену клипот - оболочек, изолирующих от святости мир, в котором правит зло. Первый министр (в оригинале библейское "второй в царстве".
– Прим. пер.) олицетворяет еврейский народ, а царская дочь, которую он повсюду разыскивает, - Шхину. История борьбы и поражений поэтично символизирует борьбу полную трагизма, которую еврейский народ ведет со злом в самом себе и во всем мире на протяжении всей своей истории.

Исчезновение царской дочери

Как и в большинстве других историй раби Нахмана, в этой истории царь символизирует Царя мира, Всевышнего. У царя есть единственная дочь - Шхина (и в то же время Кнесет Исраэль, единая душа всего Израиля), к которой он питает исключительную любовь (16).

Шесть братьев принцессы символизируют кабалистические сфирот. Сфира Шхины, седьмая, называемая Малхут, - царская дочь, а шесть ее братьев царские сыновья (17). Царь сильно привязан к единственной дочери. Он очень любит ее, и эту любовь выражает поэтичная, библейская по своей образности метафора Шхины, пребывающей в своем гнезде, в Храме. Это символ постоянной близости между Б-гом и Кнесет Исраэль. Но вот в их отношениях разразился кризис. Царь перестает оберегать дочь от зла. И поскольку он больше не беспокоится о ее судьбе (о судьбе Кнесет Исраэль, сокровенной душе всего Израиля, которая является одной из граней Б-жественного откровения в мире), то силы зла похищают царскую дочь и используют ее для своих целей. Однако царь тотчас же раскаивается и хочет вернуть царевну. Он пытается призвать ее к себе, старается отыскать ее. Эти призывы напоминают заверения пророка: "На малое мгновение оставил Я тебя и с милосердием великим соберу тебя. В пылу гнева сокрыл Я на мгновение лик Свой от тебя - и милостью вечною помилую тебя, - сказал Избавитель твой, Г-сподь" (Йешаяhу, 54:7,8). При всем том, страдания и беды все же приходят как следствие "сокрытия лика". Всевышний полон сожаления и стремится возвратить к Себе Кнесет Исраэль, ибо сказано в трактате "Брахот": "Что (осталось) ему, отцу, изгнавшему сыновей, или сыновьям, изгнанным из-за стола отца своего?" (3б). Но поскольку Б-г изгнал Шхину, или Кнесет Исраэль, то и народ Израиля должен отправиться в изгнание. Образ первого министра символизирует еврейский народ (по крайней мере, его лучшую часть - законоучителей и праведников) (18).