Чтение онлайн

Первобытный неолитический человек начал, таким образом, обрабатывать мягкий камень, который можно было оттачивать, вырезать в виде грузил, пряслиц, бусинок, примитивных украшений. Эти методы значительно улучшили обработку, обусловили красоту и симметричность изделий.

Может быть, именно мягкость материала определила и громадное распространение в культуре народов янтаря и очень раннее применение в украшениях раковинок из мягкого кальцита; началось просверливание раковинок и мягких камней, применение технического процесса ротации — сверления.

В трудах исследователей Украины и особенно геолога П. А. Тутковского раскрыты замечательные картины древнейшей каменной промышленности и культуры мягкого сланцеватого минерала — пирофиллита.

По-видимому, этот период начался еще в палеолите, но настоящие мастерские по обработке этого камня создались только в эпоху неолита, и обработка этого каменного материала стала все шире применяться вплоть до X в. н. э. Пирофиллитовый мягкий сланец, обычно ошибочно называвшийся на Украине «тальком», известен в различных районах Волыни, особенно в районе Овруча. Прекрасные месторождения его, тесно связанные с песчаником и кварцитом, дали возможность использовать его для самых различных первичных изделий человека, вплоть до украшений, встречаемых в славянских курганах VI–XI вв. Огромное количество находок (около 300 точек) было сделано в городищах, курганах; наметилось около сотни месторождений и, наконец, известно более 10 настоящих мастерских по обработке этого неолитического материала. Широко расходился этот камень по Волыни, изделия из него известны от Карпат до Чехословакии, до Румынии и Трансильвании.

Использование пирофиллитового сланца явилось прекрасным показателем роли самого материала в истории культуры: мягкость и прочность, сопротивление огню и даже повышение твердости от нагревания (аналогично тальку — стеатиту), залегание отдельными слоями среди твердых песчаников, легкость добычи — все это помогло пирофиллиту создать целую эпоху в истории нашей каменной техники. Нам очень трудно разобраться в сложной хронологии изделий из него, начиная с неолита и кончая применением их в церквах Киевщины и Волыни X и XIII вв. Здесь началась каменная промышленность, горное дело, обработка камня — появилась специализация труда, может быть, первые подземные добычи; начались и первые экспедиции за камнем, первые пути и новые связи.

Именно эти мягкие или зернистые, доступные обработке камни наметили развитие зачатков скульптуры, начиная со скифских баб, менгиров, долменов на берегах Черного моря, в Молдавии, на Украине, в предгорьях Кавказа, на просторах Западной Сибири до реки Енисея и кончая «обо» из камня в Монголии и Китае. Началось не только сверление камня, но и грубая распиловка, придание орудиям целесообразной формы и вместе с этим появились зачатки «ваяния».

Минералогия каменного века на Руси, таким образом, исключительно проста. В то время как в районах Средиземноморья уже зарождалось научное естествознание в трудах Теофраста, Аристотеля и Плиния, в нашей стране медленно и сложными путями, в борьбе с трудными природными условиями в течение тысячелетий возникала будущая культура камня — кремень и кварцит на Руси, обсидиан в Армении и в Закавказье, нефрит (частью змеевик) в Сибири, пирофиллит на Украине — всюду в сочетании с уже побеждающей культурой меди и бронзы.

Примерно за 700 лет до н. э. наметилось зарождение скифосарматской и киммерийской культур, вскоре связанных с колонизацией малоазийскими греками побережья Черного моря, где сочеталось влияние Востока и античного мира.

В наших руках имеется много источников начиная с Геродота, Теофраста, Страбона, Плиния, Тацита; в наших руках и прекрасные изделия этой эпохи, и тем не менее картина минералогии Понта Эвксинского — «негостеприимного моря», как говорили историки Тавриды, требует еще детального исследования.

Издавна доходили на юг сведения о сказочных богатствах самоцветов в «стране гипербореев» [5] , и как будто бы через скифов греки получали драгоценные камни и металлы из Рифейских гор, т. е., по-видимому, с Урала. Даже скандинавские саги в начале нашей эры указывают на богатства камнями «Биармии» — полулегендарной страны, расположенной где-то в предгорьях Урала, а героический эпос Калевалы говорит о добыче железа и янтаря на берегах холодных морей.

Более точные сведения о самоцветах сообщает Плиний, упоминающий «знатнейшие смарагды скифов, названные по тому народу, у коего они находятся». Говорил Плиний и о другом камне — о синеватом «кианосе», вероятно кианите нашей минералогии.

Все имевшиеся сведения сводились к тому, что источником этих камней были какие-то горы, с которых стекали могучие реки на востоке нашей равнины. Эти данные случайны и недостоверны, но тем не менее они представляют исторический интерес, так как действительно светлый изумруд известен уже по раскопкам могильников и курганов скифо-сарматской культуры. Но среди этих сведений наметились и более точные данные. В раскопках древней Экбатаны в Иране Гемахер нашел блестящий зеленый самоцвет. Он был изучен мной, и оказалось, что речь шла о демантоиде — минерале, который до сих пор нигде не известен в Европе, кроме Урала. К тому же эти раскопки Гемахера уже указывали на связь с побережьем Решта и течением Волги.

Проблема камня на побережье Черного моря еще не изучена. Надо иметь в виду, что камень шел сюда и из Индии, Египта, Ирана, и с гор Средней Азии, и, может быть, из приуральских областей, и поэтому происхождение скифо-сарматских самоцветов может быть разгадано лишь путем тонких минералогических исследований. И сами ювелирные изделия исключительной красоты с золотом и инкрустациями могут быть разгаданы лишь тонким анализом самих образцов, несомненно сочетающих южную технику Греции со скифской тематикой севера.

Я пытался собрать за многие годы работы более определенный материал об этих находках в различных музеях как нашей страны, так и Запада, тем не менее не удалось точно датировать эти так называемые древнегреческие геммы.

Только при анализе нескольких бусинок и непонятных по своему назначению украшений из киевских музеев мне удалось выяснить, что некоторые из них сделаны, несомненно, на самой Украине. Речь идет прежде всего о работах из пирофиллита — мягкого, красивого фиолетового сланца Украины, а также из пеликанита — минерала, который известен только в пределах нашей Украины.

Кое-где в Карпатах в более позднее время применялся в качестве украшения прозрачный горный хрусталь, называвшийся «драгомитом». Иногда в изделиях использовались белые опалы, «таусинный» (цвета павлина) лабрадор; для грузил и пряслиц шел овручский «шифер».

Если настоящие самоцветы не всегда открывали нам картину древнейших путей обработки и добычи камня, то это отчасти помогли сделать пестрые мраморы Тавриды и белые камни Карпат.

Ведь в IV в. до н. э. мраморовидные известняки Крыма стали использоваться для построек, в частности Херсонеса (400 г. до н. э.), Ольвии, Пантикапеи (Керчи — 500 г. до н. э.). И хотя очень скоро известняки Крыма были вытеснены мраморами Греции и Мраморного моря, которые стали проникать в Крым и на Украину через Византию, тем не менее в ряде древних храмов в Константинополе полы и стены были выстланы крымскими мраморовидными известняками.

Но самым замечательным камнем древности начиная с третьего тысячелетия до нашей эры был янтарь, который сверкающим самоцветом проходит через все века и народы вплоть до наших дней; почти во всех странах издавна, по словам чешского ученого Нидерле, «янтарь и бронза шли по всему свету — рука об руку».

Древние писатели — Геродот, Теофраст, Тацит и особенно первый естествоиспытатель Плиний — говорили о том, что в Скифии встречаются «золотистые горящие камни». По их данным, этот камень добывался по рекам Скифии в разных местах. Детальные исследования по этим указаниям приводили нас к районам в области Киева и к Северу Польши, в район реки Нарева. Однако главным исторически важным районом его добычи было побережье Балтийского моря.