Чтение онлайн

— Значит, идея останется идеей? — спросил Анатолий Анатольевич.

— Пока — да.

— Ну, вот видите, — заметил Пацюркевич, — игра не стоила свеч.

— А по-моему, стоила. Теперь мы по крайней мере знаем, что при нынешнем состоянии производства зеркала нам непригодны.

Огорченный Богоявленский заявил:

— Но идея останется все же моей… я на нее сделаю заявку.

— А вы придумайте что-нибудь другое, — посоветовал лесничий.

— Пожалуйста, сколько угодно, у меня голова варит.

И он придумал: перископ!

Поднять перископ над вершинами леса — и малейший дымок увидишь.

Однако и перископ постигла неудача. С такой большой высотой он не мог совладать.

— Ваши идеи выше уровня нашей техники, — поучительно сказал Пацюркевич, — вы что-нибудь попроще…

— Это вы зря, — сделал ему замечание Анатолий Анатольевич, — конечно, зуд изобретательства еще не гарантирует изобретения. Но ведь редкое изобретение рождалось сразу, а может быть, и ни одно не рождалось. Благословим же беспокойную человеческую мысль.

Анатолий Анатольевич приехал в лесничество.

— Где наш лесничий?

— Анатолий Анатольевич, он ушел с экскурсией.

— С какой? Что-то про экскурсию я ничего не знаю. И далеко ушли?

— Только что отправились.

— Тогда покличьте ко мне Пацюркевича.

Через некоторое время:

— Здравствуйте, Анатолий Анатольевич… вы меня звали?

— Звал, звал… Что это у вас за экскурсия?

— Из Лисина приехали… тема — противопожарная безопасность.

— Почему же вы не поставили меня в известность? А тему будете проводить по прошлогодней программе?

— По прошлогодней.

— Сожалею. Ведь у нас много нового.

— Анатолий Анатольевич, и по прошлогодней программе хлопотно. Вопросы самые неожиданные, и без конца… Честное слово, последний раз провожу, больше не буду.

Старший лесничий раздумчиво вынул коробку с папиросами, раздумчиво закурил.

— Уж и не будете! А я думаю, что будете. В нынешнем году предстоят семинары, и все серьезные. Вы знаете, что было на семинаре в Смоленской области, где принимал участие начальник главка? Шел, шел семинар, закончили тему, потом начальник сказал: на следующий день приготовьте доску и мел. Ну, все подумали: лектор будет подводить итоги. Только расселись по местам, начальник сказал: вы здесь все руководители, разъедетесь по домам и будете командовать работами… так вот, пожалуйста, к доске. Посмотрим, как вы все усвоили. Задал задачу: механизированная разгрузка базы. И что ж, никто не смог ни механизмов в нужном порядке расставить, ни порядка работ определить… все приблизительно. Скандал! Начальник предупредил: будет в Сиверском лесхозе по строительству дорог важнейший семинар… Смотрите, чуть что неясно, задавайте вопросы, потому что как только вернетесь, получите практические задания… Вот так и сказал начальник главка. Так что, товарищ Пацюркевич, вопросы на ближайшем семинаре будут самые неожиданные и, уверен, дотошные. Я намерен включить вас в работу… Будете проводить семинар. Готовьтесь.

Пацюркевич несколько минут молчал. Потом спросил:

— За что вы меня так невзлюбили? Это не из-за зеркал ли Богоявленского?

Анатолий Анатольевич развел руками:

— Невзлюбил? Я думаю, наоборот. Я хочу, чтоб, готовясь к семинару, вы себя покрепче подковали. А вы — «невзлюбил»!

Жеймо сказал старшему лесничему:

— Очень прошу вас проехать со мной…

Жеймо был взволнован, Анатолий Анатольевич внимательно посмотрел на него.

— Что ж, поедем.

За Сиверской взяли направление на Дружную Горку. Хороши здесь леса и просторные колхозные поля. Хороши серовато-красная дорога, огромные валуны по краям овражков, деревни, где еще сохранилась любовь по-старинному украшать жилье: кружево наличников, овальные разлеты над балконами, узор карнизов… Улицы в деревнях подымались на холмы, и вдруг глаз встречался с затененным прудом, следил за тропинкой, протоптанной в чащу… И опять поля и леса.

Остановились на берегу извилистой Орлинки.

— Славная речка, — проговорил Анатолий Анатольевич, — море хорошо, реки широкие хороши, но лесная речка хватает прямо за душу, честное слово!

— А вам приходит в голову, что эта речка мертвая?

Вода была темная, ход ее небыстрый, плыли легкие, сорванные ветром листья и веточки — всегдашнее украшение медленно бегущей воды; две-три солнечные рябинки расцвечивали темноту, две-три воронки у корней предупреждали о глубине…

— Говорите… мертвая?

— Ни рыбешки, ни рачка, даже паучка не найдете. Догадываетесь?

— Не совсем.

— Дружная Горка… Теперь догадываетесь?

— Стекольный завод?

— Анатолий Анатольевич, они нас ведь не спрашивали, а мы как-то внимания не обращали… Они получают моторное масло… Затем пиролиз, разложение масла на фракции. Летучий газ подают в печи для плавки стекла, а тяжелые масла… Думали, думали на заводе и стали сбрасывать их в Орлинку, то есть стали делать то, что делают сотни других заводов.

— Вода-то чистая, — заметил Анатолий Анатольевич. — Впрочем, ясно: удельный вес отходов велик, они сразу и тонут.

— В том-то и дело. И отравили не только Орлинку, но через Орлинку и Орлинское озеро.

— Запретили?

— Конечно.

— Как отнеслись к запрещению?

— Взмолились: как же нам быть? Химически нейтрализовать тяжелые фракции мы не в силах.

— Что вы им посоветовали?

— Сбрасывать отходы в карьеры, что остались после торфоразработок.

— Гм… — издал неопределенный звук Анатолий Анатольевич и полез в карман за папиросами.

— Вас что-нибудь смущает?

— Есть, есть кое-какое подозрение.

Проехали к карьерам. Целые озера синеющей воды, которая уже стала заселяться жизнью. Карьеры на открытых местах, и ветер рябил воду, и неба в них было много, и облака стояли над ними, раскинув пуховые крылья.

— По-моему, ничего лучшего не придумаешь, — сказал Жеймо.

Анатолий Анатольевич вернулся в лесничество, а оттуда отправился в город, на ученый совет института.

Опять пришлось выдержать атаку. Хорошо еще, что поддержал директор института.