Чтение онлайн

Однажды учитель Василий Григорьевич — тот самый, которого Лёня особенно уважал и брал у него умные книги, — неожиданно исчез. А через несколько недель школа, где разместились гитлеровские солдаты вместе с офицером, неожиданно среди ночи заполыхала. Полуодетые фашисты в панике выскакивали на улицу и тут же попадали под пулемётные очереди. «Это они, партизаны!» — ликуя, передавали друг другу новость сельские жители. Но с того момента и фашисты в Лёниной деревне словно озверели. А когда ефрейтор, которому показалось, что мать Лёни не так погладила ему выстиранную в реке рубаху, ударил её, мальчик решил как можно быстрей отыскать партизан и уйти к ним в отряд, чтобы продолжить борьбу с ненавистными захватчиками. Он слышал, как люди шёпотом рассказывали: то в одном селении, то в другом партизаны уничтожали фашистские гарнизоны, взрывали на дорогах автомашины, казнили предателей… Но Лёне никак не удавалось разыскать их.

Однажды, когда выпал ранний снег, партизаны сами нашли его. Незнакомый человек вышел из леса на дорогу, остановил его приятеля, расспросил, откуда он, есть ли в деревне немцы, и попросил достать сена для лошадей. Только в одиночку приятелю было не справиться с таким заданием. И он рассказал Лёне. Лёня позвал ещё двоих друзей.

На лугах стояли стога скошенного сена. Ребята в назначенный день, не таясь от немцев, запрягли двух лошадей в сани и отправились к стогам. Их остановил ефрейтор, но, когда Лёня с невинным видом объяснил ему, куда они едут, тот, равнодушно махнув рукой, отвернулся. Они нагрузили сено на сани и повезли к оговорённому месту.

Партизаны не подвели. Сначала из-за деревьев показался тот самый незнакомец. Поздоровавшись с ребятами, он дважды свистнул. Из леса вышли ещё двое. Одним из них был учитель, Василий Григорьевич!

— Я был уверен, Леонид, что без тебя это дело не обойдётся! — обрадовался учитель.

Мужчины повернули лошадей в лес, и сани с ценным грузом отправились в отряд партизан.

— В деревню сено тоже отвезите, чтобы немцы ничего не заподозрили, — велел им Василий Григорьевич.

По дороге Лёня упрашивал учителя взять его в партизаны.

— Да куда ж я тебя возьму, безоружного, — попробовал тот отшутиться.

— Я не безоружный! — запротестовал Лёня. — У меня пулемёт запрятан с лентами, а ещё я подобрал с поля боя две винтовки!

Василий Григорьевич сдался. Так Лёня Голиков появился в партизанском отряде.

Сначала он помогал повару, чистил картошку. Потом стал разведчиком. В заношенной, рваной одежде, с потрёпанной сумой, Лёня ходил по сёлам и просил милостыню, тайком высматривая, где обосновались фашисты, какое у них оружие и откуда лучше их атаковать. Он научился ставить и маскировать мины, подрывать железнодорожные мосты, по которым фашисты везли на фронт танки и пушки. Вот что написал командир партизанского отряда в наградном листе Лёни: «Участвовал в 27 боевых операциях. Истребил 78 немецких солдат и офицеров, взорвал 2 железнодорожных и 12 шоссейных мостов, подорвал 9 автомашин с боеприпасами».

Герой Советского Союза, юный партизан Лёня Голиков погиб в неравном бою с фашистами у села Острая Лука, что находится в Псковской области. В его честь во многих российских городах стоят памятники, а именем этого бесстрашного мальчика названы улицы.

Если вы однажды поедете по шоссе из Пскова в Лугу, то недалеко от деревни Варницы вы увидите знак с надписью: «Здесь в августе 1942 г. совершил легендарный подвиг партизан ЛЁНЯ ГОЛИКОВ. Герой Советского Союза».

Ещё вчера у Зины Портновой была счастливая жизнь. Вместе с младшей сестрёнкой Галкой, тётей Ирой и её двумя сыновьями она ехала на поезде в белорусскую деревню к бабушке. Весело распевая песни, они смотрели в окно на проносившиеся мимо леса, поля и речки.

И вдруг всё оборвалось.

В небе появились три самолёта. Сначала никто на них не обратил внимания: мало ли самолётов по небу летает. Лётчиков уважали, знали — они герои и людям плохого не сделают. Но, когда самолёты снизились, Зина с удивлением разглядела на их крыльях не звёзды, а кресты — фашистские знаки.

— Немецкие… — недоумённо сказал пожилой пассажир. — В гости летят, что ли?

Но это оказались совсем не гости.

Вдруг раздался страшный грохот: самолёты бомбили поезд. А в поезде ехали мирные люди, и среди них было много детей. Паровоз, истошно загудев, прибавил ход.

— Что же это такое?! — негромко, с ужасом спросила тётя Ира.

— Вот так, — глухо произнёс тот же пожилой пассажир. — Ехали отдыхать, а получается, что приехали на войну.

Другие пассажиры растерянно молчали.

— Доедем до Минска, там разберёмся, — попытался кто-то успокоить всех.

Но, когда поезд подошёл к вокзалу в Минске, люди поняли: в городе творится что-то страшное. Вокруг грохотали взрывы, рушились и горели дома, и воздух пронизывал отчаянный вой сирены. А в соседнем поезде полыхали вагоны.

— Надо быстрее в Ленинград возвращаться! — решительно сказала тётя Ира, когда воздушный налёт закончился.

На вокзале была страшная неразбериха. Зина стояла с детьми у кучки вещей, а тётя Ира среди толпы растерянных людей металась от кассы к кассе. И всё же, меняя поезда, они сумели добраться до Витебска. Тут выяснилось, что в Ленинград поезда больше не ходят. Вокзал был забит отчаявшимися уехать пассажирами: одни выстраивались в очереди к закрытым кассам, другие сидели прямо на полу.

Они перенесли вещи в садик у вокзала и сели на скамейку. Тётя Ира, закрыв лицо руками, тихо простонала:

— Что же делать?.. Что делать-то теперь?!

— Пойдём пешком? — нерешительно спросила Зина.

Одна бы она и в самом деле пошла. Но с семилетней Галкой, с двоюродными братишками — девяти и одиннадцати лет разве уйдёшь далеко!

И всё-таки они пошли. Правда, не в Ленинград. Тётя Ира, взглянув на неё, решительно произнесла:

— Идём в деревню к бабушке. Поездов больше не будет, дорога разрушена. Потихоньку дойдём. Не умирать же нам здесь! А там, может, лошадь какая найдётся…

И, взвалив на себя поклажу, они поплелись по шоссе вместе с толпой таких же растерянных пассажиров. Ночевали в деревнях у незнакомых людей. Наконец на четвёртый день показались родные места: посёлок Оболь, с небольшим кирпичным вокзалом и высокой круглой, тоже кирпичной башней водокачки, а дальше над рекой, за мостом, на пригорке — бабушкина деревня Зуя.

Так оборвалось их счастливое лето. Кроме бабушки Евфросиньи Ивановны в избушке жил старший брат тёти Иры — дядя Ваня с маленькой дочкой, которые тоже застряли в деревне. Дня через два они надумали было отправиться пешком в Ленинград, но увидели своих, деревенских, что вышли раньше и теперь уныло возвращавшихся.

— Нет пути, фашист все дороги перерезал.

«Ничего, скоро Красная армия их погонит назад!» — успокаивала себя Зина. Но прошло ещё несколько дней, и в деревне появились первые фашисты. К ним в избу зашёл солдат. Громко стуча запылёнными подкованными сапогами, небритый, взглянув на испуганных детей, он прямо от дверей направился к кухонным полкам. Увидел глиняную миску с варёными яйцами, выгреб их и отправил в свою зелёную матерчатую сумку. Туда же он сунул хлеб, утром испечённый бабушкой, а потом так же молча вышел на улицу и пустился догонять своих.