Рассказы веера
Шрифт:
...Едва русские снега замели след итальянской дивы, словно выдворенной петербургской метелью за непомерную алчность, как в театральном мире Северной столицы стал назревать новый скандал.
Связан он был с появлением на сцене Эрмитажа воспитанницы Театральной школы Елизаветы Федоровой, которой не исполнилось еще и восемнадцати лет. Ее дебют 29 января 1790 года прошел с оглушительным успехом, подтвержденным последующими спектаклями.
«Прекрасный голос, восхитительное пение, искусная игра и пригожее лицо», как писали, «доставили» Елизавете «счастье быть известною и любимицею Екатерины».
В знак особой монаршей милости дебютантке приказано было взять сценическую фамилию Уранова – по названию недавно открытой планеты. Аналогия напрашивалась сама собой – на театральном небе России, благоденствующей под скипетром мудрой монархини, засияла яркая звездочка.
Здесь выдающаяся певица Елизавета Сандунова запечатлена в зрелых годах. Где огненные черные глаза, сводившие с ума пол-Петербурга? Где некогда прелестное личико? Пухлые щеки изменили его не в лучшую сторону. Годы, годы – погубители вы наши! Да и личных неприятностей выпало на долю Сандуновой немало. Однако благодаря сильному характеру и пылкому артистическому темпераменту век актрисы оказался очень долгим.
Уставшая от государственных дел, государыня иной раз вносила поправки в расписание эрмитажных представлений, чтобы лишний раз услышать прекрасный голос.
Зрители, разумеется, разделяли вкус государыни – по окончании спектакля к стройным ножкам певицы летели кошельки с ассигнациями, драгоценности, собольи меха, чтобы всеобщая любимица не простудила горло.
Стоит отметить, что Лизонька – яркая брюнетка с выразительными черными глазами и прекрасной фигурой – восхищала мужскую половину зала не только блистательным меццо-сопрано и драматическим мастерством. Она обладала тем, что сейчас называют сексапильностью: телесная притягательность у нее была необыкновенная
Один петербургский студент, наблюдая любимую актрису на сцене, написал в своем дневнике, что она будит в нем мысли, совсем не связанные с высоким искусством.
Каково же было записному ловеласу Безбородко созерцать все эти прелести на расстоянии каких-нибудь двух-трех аршин?
И решение пришло немедленно. Взяв себе в подмогу директора театра Соймонова и 80 тысяч рублей наличными, канцлер Российской империи направился прямиком к мадемуазель Урановой на дом с целью сделать ей известного рода предложение.
Перестаньте льститься ложно
И мыслить так безбожно,
Что деньгами возможно
В любовь к себе склонять.
Любовники слепые,
За перстни дорогие,
За деньги золотые
Красотки городские
Лишь могут вас ласкать.
Должно быть, Безбородко не раз слышал эти куплеты в исполнении прельстительной девицы, однако на то и сцена, чтобы угощать зрителей всякой небывальщиной. У него и сомнения не было, что Лизонька, так балуемая публикой, разбирается, где песенки, а где жизнь.
Восемьдесят тысяч «екатерининских» рублей – это целое состояние даже для очень обеспеченного человека. Что уж говорить о только начавшей свою карьеру артистке!
Однако Лизонька Уранова, взяв из рук сиятельного поклонника толстую пачку ассигнаций, швырнула ее в камин, возле которого грелась: тот вспыхнул, моментально сожрав необычное топливо. Оказалось, что у девушки есть возлюбленный, можно сказать, жених – известный и весьма высоко ценимый петербургскими театралами актер Сила Сандунов.
Наличие счастливого соперника лишь распалило Безбородко. Возможно, он действительно питал к Лизе нежные чувства и отнюдь не только золотом старался завоевать ее благосклонность. «Радость, выслушай два слова: где ты, светик мой, живешь?» Считается, что эти строки сочинил влюбленный вельможа в период его ухаживания за прелестной актрисой.
Но такие вирши никак не подействовали на неуступчивую Лизу, желавшую стать законной женой столичного премьера, и Безбородко вновь прибегнул к старому, как мир, средству – золоту. Одновременно пошел он в наступление и на Сандунова, которому пригрозили увольнением из театра. Существует и другая, редко упоминаемая, версия: актер обладал очень капризным характером, интриговал и постоянно требовал повышения жалованья. В это легко поверить – сложный характер Сандунова не раз становился причиной конфликтов и на сцене, и в жизни. Но домогательства вельможи его очень задели. Он пошел ва-банк. На одном из спектаклей актер прочитал перед распаленной всеми этими страстями публикой довольно смелый монолог собственного сочинения:
Теперь иду искать в комедиях господ,
Мне б кои за труды достойный дали плод.
Где б театральные и графы, и бароны
Не сыпали б моим Лизеттам миллионы.
Слова любимого публикой актера в самом расцвете мужественной яркой красоты – Сандунов был много старше своей Лизетты – произвели большое впечатление: зал взорвался аплодисментами, выражая свою солидарность с влюбленными.
Поддержка публики окрылила Сандунова и Лизу, они не собирались отступать и изыскивали новые способы защитить свою любовь. Невеста Силы Николаевича решила обратиться к самой императрице, причем на глазах у всех, прилюдно, чтобы, так сказать, дать возможность, матушке Екатерине проявить свою мудрость, доброту и справедливость по отношению к бедной девушке-простолюдинке.
Сила Николаевич Сандунов, видный мужчина, отличавшийся восточной жгучей красотой, выглядит на портрете романтическим героем. Грузинская кровь бурлила в нем, время от времени воспалявшееся самолюбие то и дело приводило к скандалам, которые бурно обсуждали обе российские столицы. Сцена, однако, не была единственной страстью Сандунова. Как об актере о Сандунове давно забыли, а как о ловком предпринимателе помнят благодаря его знаменитым выстроенным в Москве баням.
Задумано и исполнено все было очень эффектно. Этот случай навсегда вошел в историю русского театра: во время спектакля, вместо того чтобы петь, певица в слезах упала на колени и протянула сидевшей в Эрмитажном театре государыне бумагу, в которой просила защитить ее от преследования.
Сегодняшние посетители этого очаровательного зала, где по-прежнему поют благородные рыцари и порхают бесплотные нимфы, вполне могут себе представить, как было дело. Лизоньке действительно ничего не стоило передать свою жалобу на домогательства и притеснения Безбородко прямо в руки самодержицы российской – ее кресло, впрочем, как и кресло виновника всего этого переполоха, стояло на расстоянии вытянутой руки от сцены.
Минерва Севера, так называли Екатерину, стала на защиту влюбленных, устыдив сластолюбивого вельможу и положив конец его проискам. Она даже уволила директора Соймонова. Словно в прекрасной сказке, финал оказался самым жизнеутверждающим: Лизонька, получив от государыни богатое приданое, обвенчалась со своим возлюбленным, да еще в дворцовой церкви. Говорили, что во время свадебного обряда исполнялись величальные песни, автором которых была сама императрица.
В воспоминаниях Ф. Кони рассказывается, что лист с текстом песни «Как красавица одевалася», собственноручно написанным Екатериной и, помимо всего прочего, подаренный молодым при венчании на память, хранился у супругов как драгоценная реликвия и был даже спасен Силой Николаевичем из горевшего при французах их московского дома.