Чтение онлайн

— Я думал, это сжигают.

— Так было раньше, теперь "БиоГлин" специализируются на этом, думаю, это дешевле, чем эксплуатация мусоросжигательного завода днём и ночью. Они даже вытаскивают куски тел из автокатастроф. Копы и автомеханики ведь не хотят этим заниматься.

Он сделал паузу, а затем спросил:

— Как тебя зовут? В следующий раз, когда твой приятель появится, я скажу ему, что ты его искал.

— Ральф Уолдо Эмерсон. Я остановился в доме Чендлеров.

— Хорошо… Ральф Уолдо Эмерсон [14] . Забавно, очень знакомое имя.

Я взял машину Вельмы и поехал обратно в Роббинстаун. Я припарковался в тени большого компьютерного склада. "Сан Круа Мит" был окружён высоким забором с колючей проволокой наверху, а передний двор был ярко освещён прожекторами. Охранник в форме сидел в маленькой кабинке у ворот и читал "Водоворот Кводди". Если повезёт, это усыпит его, и я смогу пройти мимо него.

Я ждал больше часа, но, похоже, напрасно. Все огни были включены, и время от времени я видел рабочих в касках и длинных резиновых фартуках, входящих и выходящих из здания. Может быть, это был знак для меня отказаться от попыток играть в детектива и позвонить в полицию?

Температура снаружи падала все ниже, и мне стало холодно и тесно в маленьком "Фольксвагене" Вельмы. Через некоторое время мне пришлось вылезти и размять ноги. Я подошёл как можно ближе к главным воротам, чтобы меня не заметили, и встал рядом с небольшим клёном. Я чувствовал себя слоном, пытающимся спрятаться за фонарным столбом. Охранник ещё не спал. Может быть, он читал захватывающую статью о внезапном падении цен на треску?

Я уже почти решил положить конец ночи, когда услышал, как позади меня по дороге приближается машина. Мне удалось спрятаться за деревом, а мистер Ле Ренж проехал мимо и подъехал к главным воротам. Сначала я подумал, что кто-то сидит с ним в его "Лексусе", но потом понял, что это тот огромный уродливый дог. Он выглядел как нечто среднее между немецким догом и адской гончей, и был больше, чем мистер Ле Ренж. Он повернул голову, и я увидел его алые глаза. Будто сам сатана посмотрел на меня.

Охранник вышел, чтобы открыть ворота, и какое-то время он и мистер Ле Ренж болтали друг с другом, их дыхание дымилось в морозном вечернем воздухе. Я думал о том, чтобы пригнуться и попытаться пробраться на скотобойню за машиной мистера Ле Ренжа, но у меня не было никаких шансов сделать это незамеченным.

— Всё в порядке, Вернон?

— Все тихо, мистер Ле Ренж.

— Отлично, Вернон. Как твоя дочь, Луиза? Как её аутизм? Лучше?

— Не совсем так, мистер Ле Ренж. Врачи говорят, что это займёт некоторое время.

Мистер Ле Ренж все ещё говорил, когда один из его больших чёрных фургонов промчался по дороге и остановился позади его "Лексуса". Его водитель терпеливо ждал. В конце концов, мистер Ле Ренж был боссом. Я немного поколебался, а затем вышел из-за своего тощего маленького дерева и обогнул заднюю часть фургона. Под задними дверями была широкая алюминиевая ступенька и две дверные ручки, за которые я мог уцепиться.

— Ты сошёл с ума, — сказал я самому себе. Но, тем не менее, я взобрался на ступеньку так легко, как только мог. Нельзя просто так запрыгнуть в фургон, когда ты толстяк, если только не хотите, чтобы водитель подпрыгнул и ударился головой о крышу.

Мистер Ле Ренж, казалось, болтал вечно, но, в конце концов, помахал охраннику и выехал во двор, а фургон последовал за ним. Я прижался к задним дверям, надеясь, что не буду таким заметным, но охранник вернулся в свою кабинку, встряхнул газету и даже не взглянул в мою сторону.

Из здания скотобойни вышел человек в окровавленном белом халате и каске и открыл дверцу машины Ле Ренжу. Они немного поговорили, а затем мистер Ле Ренж сам вошёл в здание. Человек в окровавленном белом халате открыл пассажирскую дверь машины и выпустил огромную собаку. Собака понюхала кровь, прежде чем мужчина схватил её за поводок. Он ушёл с ней, или, вернее, собака ушла с ним, царапая когтями асфальт.

Я протиснулся через боковую дверь. Внутри был длинный коридор с мокрым кафельным полом, а затем открытая дверь, ведущая в раздевалку и туалет. Ряды белых касок висели на крючках, а также резиновые фартуки и резиновые сапоги. Пахло несвежей кровью и дезинфицирующим средством.

Под дверью туалетной кабинки виднелись две обутые ноги, а над ней поднимались клубы сигаретного дыма.

— Всего два часа осталось, слава богу, — сказал бестелесный голос.

— Видел плей-офф? — ответил я, сняв и повесив плащ.

— Да, какое чёртово фиаско. Им бы выпнуть из команды этого Кершинского

Я надел тяжёлый резиновый фартук и едва не завязал его сзади. Затем я сел и натянул пару ботинок.

— Собираешься посмотреть игру в Нью-Брансуике? — снова спросил бестелесный голос.

— Я не знаю. В этот день у меня свидание с одной красоткой.

Наступила пауза, поднялось ещё больше дыма, а затем голос сказал:

— Кто это? Это ты, Стемменс?

Я вышел из раздевалки, не отвечая. Я со скрипом прошмыгнул по коридору в резиновых сапогах и прошёл к главному зданию бойни.

Вы даже не представляете, что там было. Высокое, ярко освещённое здание, где гремит производственный конвейер, мясорубки перемалывают и ревут, а тридцать или сорок резчиков в фартуках и касках рубят и чистят. Шум и вонь крови были ошеломляющими, и какое-то время я просто стоял, зажав рукой рот и нос, а этот бутерброд с жареными креветками бурлил в моем желудке, как будто креветки были ещё живы.

Чёрные фургоны были прижаты к одному концу производственной линии, и люди вытаскивали мясо, которое они собирали в течение дня. Они сбрасывали его прямо на убойный цех, где обычно живой скот оглушают и убивают. Жуткая мешанина из скота, человеческих рук и ног, вместе с блестящими нитями кишок, комками жира и прочими вещами, кое-что выглядело как забитые собаки и измученные ослы, только все это было так перемешано и отвратительно, что я не мог понять, что это было. Это была плоть, вот и все, что имело значение. Резчики обваливали его и разрезали на куски, которые сбрасывали в гигантские машины из нержавеющей стали и перемалывали гигантскими шнеками в бледно-розовую мякоть. Мякоть приправляли солью и перцем, сушёным луком и специями. Потом его механически спрессовывали в котлеты, накрывали пищевой плёнкой, пропускали через металлодетектор и замораживали. И вот утренний бургер готов.

— Господи, — сказал я вслух.

— Это ты мне? — сказал голос рядом со мной.

Я обернулся. Это был мистер Ле Ренж. У него было такое выражение лица, как будто он только что вошёл в дверь туалета, не открывая её.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я должен готовить это, мистер Ле Ренж. Я должен был узнать, что в нем.

Сначала он ничего не сказал. Он посмотрел налево, потом направо, и казалось, что он делал все возможное, чтобы контролировать свой гнев. В конце концов, он резко вздохнул своей правой ноздрёй и сказал:

— Все равно. Разве ты не понимаешь?

— Что? Все равно?

— Мясо… неважно, откуда оно берётся. Человеческие ноги такие же, как коровьи, свиные или козлиные. Ради всего святого, это всего лишь белок.

Я указал на крошечную руку, торчащую из мешанины плоти:

— Это ребёнок. Это человеческий ребёнок. Это просто белок?

Мистер Ле Ренж потёр лоб, словно не мог понять, о чем я говорю.

— Ты же съел один из гамбургеров. Ты же знаешь, какие они вкусные.