Чтение онлайн

– Стой, кто идет?
– вдруг услышал комиссар.

Перед ним стоял молодчик с автоматом и собакой на поводке.

– Ты что, не видишь, что идет конь?
– спросил Фухе.

– А ты?
– не унимался пограничник.

– А я еду. И вообще, вот мои документы, я из контрразведки, и ты обязан мне подчиняться.

Молодчик ознакомился с полномочиями комиссара, держа их вверх ногами, и пропустил его на ту сторону.

На той стороне его встретили с восторгом, напоили местным вином, сразу сообщили, кто, когда и при каких обстоятельствах передал их нейтральной, хоть и не великой державе секретные документы великой, хоть и нейтральной державы, а затем посадили на коня. Правда, это был не тот красавец-жеребец, на котором он сюда приехал, а какая-то облезлая кляча, но Фухе посмотрел на это сквозь пальцы, так как был пьян и окрылен успехом.

"Ну, Сорвиль, держись у меня!", - думал Фухе.

Когда он только собирался дать коню пяток, его задержал начальник заставы.

– Милый Фухе, а не хотели бы вы узнать, кто стал вашим президентом? спросил он.
– Только что по радио сообщили.

– Интересно, интересно, - заплетающимся языком ответил Фухе, хотя сейчас его интересовала только теплая постель.

– Избрали Сорвиля, - удовлетворил его любопытство начальник заставы.

– Ну да, ну да...
– пробормотал Фухе.
– Как так Сорвиля?

Кляча приволокла трезвеющего комиссара к полковнику Фасту только под утро. Полковник встретил его и с явным нетерпением вопросил:

– Виновен?

Фухе замотал головой, категорически отрицая виновность президентского сына.

– А кто же документы похитил?
– не отставал полковник.

– Как - кто?
– удивился Фухе.
– Капитан Сорвиль!

НОВЕЛЛА ЧЕТВЕРТАЯ. ДИНАСТИЯ ФУХЕ

1. СЧАСТЛИВОЕ ПРИБЫТИЕ

Фухе обстоятельно доложил Конгу о выполненном щекотливом задании и вытянулся в ожидании похвалы.

– Так, козлик, - произнес Конг задумчиво.
– Значит, документы государственной важности похитил капитан Сорвиль... Но в то же время он невиновен, так как является родным сыном избранного вчера президента... Уж не гнездится ли измена в самом президентском дворце?

Фухе поразился такому смелому образу мыслей и позволил себе спросить:

– Вы хотите сказать, господин Конг, что похищение документов было инспирировано нашим нынешним президентом?

– Пока я еще ничего не хочу сказать, - раздраженно ответил Конг.
– А тебе вообще следует помолчать некоторое время... На-ка вот триста гульденов и отправляйся в "Крот"!

Фухе зажал в кулаке гонорар и вприпрыжку бросился его пропивать.

А Конг еще некоторое время задумчиво разглядывал свою гантелю и напряженно размышлял.

"А ведь разболтает, паршивец, - наконец решил он.
– Знаю я его скромность!... Не мешало бы заткнуть ему глотку по поводу этих Сорвилей..."

Он позвонил. В кабинет вошел громила с огромной челюстью и остановился в ожидании приказания.

– Вот что, Шпалера, - сказал Конг.
– Иди сейчас в "Крот" и послушай, что там будет провозглашать бывший комиссар Фухе. Придерись к любому его скользкому высказыванию и арестуй. Мне нужно засадить этого кретина на некоторое время. Только не рукоприкладствуй: он мне еще пригодится!

Шпалера низко поклонился, жуя бабл-гам, и, ощупывая в кармане наручники, вышел.

Фухе пропивал уже вторую сотню, когда заметил за своим столиком громилу с огромной челюстью, жадно поглощавшего пиво.

– Ты, наверное, из контрразведки?
– спросил Фухе, чувствуя, что уже едва ворочает языком.

Громила покрутил челюстями, подумал и отрицательно покачал головой.

– Не ври!
– обиделся Фухе.
– И не забывай: у меня интуиция. Думаешь, я не понимаю, что Конгу нужно изолировать меня на пару недель? Уж он-то не пройдет мимо, если унюхает какую-нибудь интригу!

Шпалера изумленно смотрел на великого Фухе и с тоской думал, что не удастся выполнить задание шефа, а следовательно, получить очередной отпуск.

А Фухе разошелся не на шутку. Опорожнив подряд две кружки виски, он почувствовал себя всемогущим, вскарабкался на стол, опираясь на челюсть громилы, и произнес речь к превеликому удовольствию публики:

– Уважаемые граждане нашей великой, но нейтральной державы! Несмотря на происки наших врагов, мы поддерживаем единство и сплоченность! Перед нами открыты широкие горизонты новых достижений! Возьмемся же дружно!

Шпалера с тоской слушал патриотическую речь комиссара. Придраться, увы, было не к чему... Тогда он с остервенением вцепился своими мощными вузами в лодыжку комиссара.

– Граждане!
– взвыл тот.
– Посмотрите на этого агента реакции! Он желает, чтобы я высказался в политическом смысле и поэтому кусает меня слоновьими челюстями! Отпусти! Отпусти, дурак! И Конг твой дурак! И президент Сорвиль дурак! Не боюсь я вас...
– шепотом закончил Фухе, ужасаясь сказанному.

А Шпалера трясся от радости: неосторожные слова уже слетели с уст комиссара при многочисленных свидетелях. Стащив челюстями комиссара со стола, он щелкнул наручниками и поволок несчастного в контрразведку.

Конг уже давно поджидал своего агента с арестованным. Вызванные им члены военного трибунала города, выпив все запасы начальника контрразведки, затеяли преферанс и нетерпеливо посматривали на часы в предвкушении веселого развлечения.

Шпалера втолкнул Фухе в кабинет и провозгласил, выплюнув жвачку:

– Вот. Говорил на президента дурак.

Конг потер руки, члены трибунала поспешили подвести итог преферанса и расплатиться друг с другом, и началось судилище.

Против ожидания Фухе получил 15 суток не за нарушение общественного порядка, а за оскорбление президента, да еще плюс 15 лет за разглашение государственной тайны.

В городской тюрьме его встретил Дюмон, приятно улыбнулся и проговорил:

– Значит, соседями будем? Правда, недолго: мне через два года на пенсию, а ты, сокол, говорят, на пятнадцать лет к нам собрался? Ну, милости просим, со счастливым прибытием! А тюремщиком я к тебе Алекса приставлю, чтоб не скучал, а то, знаешь, радио у нас нет, книги газеты не положены, девочек не держим...

– Безобразие...
– возмутился Фухе.
– Раньше все это позволялось...

– И сейчас позволено, - пояснил Дюмон.
– Но только уголовным. А ты у нас, гусь, политический, тебе никак нельзя.

И комиссара поместили в чистую и уютную одиночку.

2. КРЫША НАД ГОЛОВОЙ

Вечером на дежурство по политическому отделению городской тюрьмы заступил Габриэль Алекс.

Фухе долго взывал к своему другу из-за железной двери, но безуспешно: разговаривать с заключенными тоже не полагалось. Тогда Фухе решил объявить голодовку. Он подпер дверь своей казенной железной кроватью, и когда Алекс стал открывать ее, чтобы дать заключенному ужин, она не поддалась.

– И черт с тобой, - равнодушно произнес Алекс и сам слопал ужин.