Чтение онлайн

— Уходите, Гэвин, — сказал Болленбо.

— Уходите сами, Тайлер, — отозвался Стивенс. — Вы опоздали.

Младший Болленбо выпрямился. По выражению его лица Стивенс понял, что тот его узнал.

— Какого… — начал он.

— Все кончено, Гэвин? — спросил Болленбо. — Вы мне только не врите.

— Полагаю, что кончено, — отвечал Стивенс. — Опустите пистолет.

— Кто там еще с вами?

— Народу хватит, — сказал Стивенс. — Опустите пистолет, Тайлер.

— Какого дьявола, — сказал младший. Он двинулся вперед, и Стивенс увидел, как его взгляд перебегает с него на дверь. — Врет он все. Никого с ним нет. Он просто шпионит, как в тот день, сует нос в чужие дела, но скоро он об этом пожалеет. Потому что на этот раз ему несдобровать. — Он пошел на Стивенса, ссутулясь и слегка расставив руки.

— Бойд! — сказал Тайлер. Тот приближался к Стивенсу; он не улыбался, но лицо его сияло каким-то странным светом. — Бойд! — повторил Тайлер. Потом он тоже двинулся вперед, с поразительным проворством догнал младшего брата и одним взмахом руки отшвырнул его назад, на топчан. Они стояли лицом к лицу — один холодно, спокойно, без всякого выражения, держа перед собою пистолет, нацеленный в пустоту, второй — согнувшись и злобно рыча.

— Что ты собираешься делать, черт тебя побери! Хочешь, чтоб он отвез нас в город, как двух бессмысленных баранов?

— Это уж мое дело, — сказал Тайлер. Он взглянул на Стивенса. — Я ничего такого никогда и в мыслях не имел, Гэвин. Да, я застраховал его жизнь и вносил страховые премии. Но это была просто выгодная сделка — если б он меня пережил, деньги были бы мне ни к чему, а если б я пережил его, я получил бы то, что мне причитается. Ничего секретного тут не было. Все делалось при свете белого дня. Про это мог узнать кто угодно. Может, он кому и рассказал. Я никогда не просил его молчать. Да и кто может что-нибудь возразить? Я всегда кормил его, когда он являлся ко мне в дом, он всегда жил у меня, сколько ему вздумается, и приходил, когда ему вздумается. Но я ничего такого никогда и в мыслях не имел.

Внезапно младший брат расхохотался, скрючившись у топчана, куда швырнул его старший.

— Ах вот ты как теперь запел, — сказал он. — Вот, значит, как оно будет. — Потом зазвучал уже не смех, хотя переход был такой легкий, а может, такой быстрый, что остался почти незаметным. Теперь он встал и, слегка подавшись вперед, смотрел на брата. — Я его на пять тысяч не страховал! Я не собирался получать…

— Замолчи, — сказал Тайлер.

— …пять тысяч долларов, когда его труп нашли там, на…

Тайлер медленно подошел и ударил его по лицу двумя движениями — ладонью и тыльной стороною одной руки; в другой руке он все еще держал перед собою пистолет.

— Я сказал, замолчи, Бойд, — повторил он. Он снова посмотрел на Стивенса. — Я ничего такого никогда и в мыслях не имел. Не надо мне теперь этих денег, даже если они намерены их заплатить, потому что я совсем не того хотел. Совсем не того. Что вы намерены делать?

— Вы еще спрашиваете? Я намерен предъявить обвинение в убийстве.

— А вы сперва докажите! — прорычал младший. — Попробуйте это доказать! Я его жизнь не страховал…

— Замолчи! — сказал Тайлер. Он говорил почти ласково, глядя на Стивенса бледными глазами, в которых не выражалось абсолютно ничего. — Не надо этого делать. У меня доброе имя. Было. Может, пока что никто для него ничего не сделал, но никто пока ему сильно не навредил. Я никому ничего не должен, я ничего чужого не брал. Вы не должны этого делать, Гэвин.

— Я не должен делать ничего другого, Тайлер.

Болленбо посмотрел на него. Стивенс услышал, как он вдохнул и выдохнул воздух. Но лицо его ничуть не изменилось.

— Значит, вам надо око за око и зуб за зуб?

— Это правосудию надо. Может, Лонни Гриннапу тоже это надо. А вам на его месте что было бы надо?

Болленбо еще с минуту на него смотрел. Потом повернулся и спокойно показал рукой на дверь сначала брату, а потом Стивенсу — спокойно и повелительно.

Потом они вышли из шалаша и остановились в полосе света, выходящего из двери; легкий ветерок налетел неведомо откуда, прошелестел в листве у них над головой и затих, замер.

Стивенс сначала не понял, что Болленбо задумал. С возрастающим удивлением он наблюдал, как тот поворачивается лицом к брату, протягивает руку и голосом, теперь уже хриплым и грубым, произносит:

— С меня хватит. Я дрожал от страха с той самой ночи, когда ты пришел домой и все мне рассказал. Я должен был воспитать тебя лучше, но у меня ничего не вышло. На. Вставай и кончай.

— Берегитесь, Тайлер! — воскликнул Стивенс. — Не надо!

— Вы в это дело не встревайте, Гэвин, — если вам нужен труп за труп, вы его получите. — Он все еще стоял лицом к брату, на Стивенса он даже и не глянул, — На. Бери и действуй.

Потом было слишком поздно. Стивенс увидел, что Бойд отскочил назад. Он увидел, как Тайлер шагнул вперед, и ему показалось, в голосе его звучит удивление, недоверие и, наконец, осознание своей ошибки.

— Брось пистолет, Бойд, — сказал Тайлер. — Брось пистолет.

— Ты, значит, хочешь, чтобы я его тебе вернул? — сказал Бойд. — Я пришел к тебе в ту ночь, сказал, что, как только кто-нибудь увидит этот перемет, ты сразу будешь стоить пять тысяч долларов, и попросил у тебя десятку, а ты мне не дал. Всего десятку, а ты пожалел. Так тебе и надо. Получай.

Стивенс увидел вспышку где-то возле его бедра; оранжевое пламя снова метнулось вниз, и Тайлер упал.

«Теперь моя очередь», — подумал Стивенс. Они стояли лицом к лицу; он снова услышал, как короткий порыв ветра налетел невесть откуда, всколыхнул листву над головой и стих.

— Бегите, пока не поздно, Бойд, — сказал он. — Вы уже достаточно натворили. Бегите скорей.

— Убегу, не беспокойтесь. Вам теперь в самый раз обо мне позаботиться, потому что и минуты не пройдет, как у вас уж никаких забот не будет. Убегу, конечно, да только сперва я должен сказать пару слов кой-каким умникам, чтоб не совали нос куда не надо, черт бы их побрал…

«Сейчас он выстрелит», — подумал Стивенс и прыгнул. На секунду ему почудилось, будто он видит свой собственный прыжок, каким-то образом отраженный слабым светом, исходящим от реки, тем прозрачным сиянием, которое вода отдает обратно тьме. Потом он понял: тот, кого он видел, был вовсе не он; то, что он слышал, был вовсе не ветер; он понял это, когда какое-то живое существо, нечто, лишенное языка и не нуждающееся в языке, существо, все эти девять дней ожидавшее возвращения Лонни Гриннапа, рухнуло прямо на спину убийцы, уже заранее вытянув руки и сжавшись в тугую пружину, молча направленную к своей смертоносной цели.