Чтение онлайн

— Будь все проклято! — заорал Олег. — Ну, почему я? Почему?!

Вскочив, он понесся к заводу. Еще есть Валерка. На всей планете — только он один, и с ним такого случиться не может. С кем угодно, только не с ним. Пока он не увидит Валеру зараженным, будет жить надежда, что все еще можно вернуть и поправить.

Чем ближе был центр, тем больше народу встречалось на улицах, если сломанные куклы можно назвать народом. На него все так же не обращали внимания, и это начинало бесить. Вскоре Карповым овладела веселая неистовая ярость.

— Эй! Я уже здесь! — вопил он, приближаясь к очередному перекрестку. — Я уже иду! Всем команда «добрый день»! Глухие вы, что ли? Совсем оборзели, гады! Але! Рота, подъем!!

До завода он добрался к пяти, злой и совершенно осипший.

— Вале-ер! — позвал Карпов, но получилось так тихо, что он сам едва расслышал.

Вахтерша, в прошлом бойкая, юморная тетка, была похожа на мешок с картофелем. Олег сунул в рот сигарету и перепрыгнул через турникет.

Заводоуправление казалось не просто заброшенным, а разбитым, разграбленным, поруганным. Даже когда из-за аварии или забастовки работа в цехах останавливалась, здесь все продолжало бурлить: кто-то бегал по коридорам, звонили телефоны, директор громогласно объяснял инженерам, кто на заводе хозяин, поэтому Карпову было вдвойне странно видеть эти пустые кабинеты, бездействующие компьютеры, лежащие без движения документы.

— Лю-уди-и! — прохрипел он.

Одна из дверей распахнулась, из-за нее показался взъерошенный Валера.

— Олег? Ты что здесь делаешь?

— На работу пришел, — пояснил, пожав плечами, Карпов. — Опоздал вот маленько…

— Почему ты не в клубе?

— Где?..

— Праздник. Все гуляют.

— Праздник? — апатично спросил Карпов. — То-то я смотрю…

— Праздник, — повторил Валера. — Ты не в курсе?

— Да, не в курсе! — взорвался Олег. — Что празднуем-то? Апокалипсис?

— Ну, зачем так мрачно? Просто…

— Просто? Что просто? — Карпов схватил Валеру за грудки и встряхнул. Тот даже не попытался высвободиться, и Олег начал его раскачивать, как обильно родившую яблоню. — Все у вас просто! Где праздник, где? На улице?! По-твоему, это праздник? Слушай, ты ведь еще вчера был в порядке. Что случилось? Что они с тобой сделали?

— Пойдем.

В Валерином голосе послышалась железная уверенность в том, что все происходящее — хорошо и правильно.

— Ты… меня отведешь? — спросил Олег, не отпуская его пиджака.

— Да. Я тебя отведу.

«Чему быть, того не миновать, — бессильно подумал Карпов. — Все равно мне не выжить в этом городе».

Он ощутил, как остатки воли покидают его, заставляя кулаки разжиматься, а ноги — плестись вслед за Валерой.

Через некоторое время они подошли к дому культуры со знакомой статуей. Лопата была облеплена снегом, а безликий рабочий выглядел особенно изможденным, будто весь день убирал улицу.

— В подвал? Или вы уже не прячетесь?

— «Вы»? — хмыкнул Валера, но больше ничего не сказал.

В зале на пятьсот мест было пусто, тепло и покойно.

— Ну? — с нетерпением выдохнул Карпов. — Где?

— На сцене.

Олег взбежал по высоким ступенькам, но там тоже ничего не было.

— Ты ожидал увидеть что-то другое? — спросил Валера.

Да, он ожидал. Кресло с кожаными захватами, передвижной столик со шприцами и ампулами, на худой конец — таблетку. Тем не менее он был уверен, что его привели именно в святая святых, в то самое место, где здоровый становится больным.

— Смотри под ноги! — предупредил Валера.

На полу лежала квадратная черная плита, казавшаяся неимоверно тяжелой. Олег догадался: достаточно на нее подняться, и все закончится, и начнется новое — чуждое, непостижимое. То, что его нынешний разум не способен ни принять, ни оценить, ни осмыслить.

Олег достал сигарету и закурил. Потом педантично затушил окурок и загнал его в щель между половицами.

— Что ж, последнее желание исполнено. Зрители могут занимать места в партере и бельэтаже, — заявил он.

— Откуда столько пессимизма, Пионер?

— Вы перепутали текст, милейший. В нашей драме нет ни пионеров, ни октябрят — только палач и жертва. И поверженное Человечество в качестве массовки. Ладно, кончай балаган. Так залезать или разуться?

— Да ты же все забыл! — удивился Валера.

Не зная, как на это реагировать, Карпов стоял в полной растерянности и теребил ключ от комнаты. В сумрачной глубине зала открылась дверь запасного выхода, и в ярко-желтом квадрате появилась до боли знакомая фигура.

— Папа?! — воскликнул Олег.

Он боялся обознаться. Он понимал, что это невозможно, ведь отец болен и вряд ли смог бы приехать в Оконечинск самостоятельно.

— От эмоций нужно избавляться, Пионер, — доброжелательно сказал батя.

— Почему ты меня называ…

— Подготовка завершена, — деловито сообщил тот, кого раньше звали Валерой. — Транспорт готов.

Вслед за названием из омута памяти всплыло и назначение устройства, которое он принял за чугунную плиту, а через секунду и странное обращение «Пионер» из пустого звука превратилось в имя собственное. Его Собственное Имя.

Внезапное просветление быстро улетучивалось, оставляя Карпова в мрачной и тяжелой, как каменная глыба, действительности.

Валера с отцом стояли у сцены, тревожно переглядываясь.

— Просыпайся, Пионер, просыпайся. Время Рапорта!

Как он устал от этого кошмара! Понятно, что все вокруг спятили, но почему так быстро и так синхронно?

Олег презрительно сплюнул на черную платформу. Транспорт? Обыкновенный кусок железа. Что он здесь делает? Ах, да, это его эшафот. Можно начинать…

— Пионер, ты всех задерживаешь.

«Батя. Как он сюда попал? Почему так рано включили транспорт?»

В какой-то момент Олегу показалось, что наваждение отступает, и он попытался взять себя в руки.

— Координатор, нельзя ли на этот раз без меня? Формулу Рапорта я знаю наизусть, — сказал Карпов.

— Ты обязан присутствовать.

Олег нехотя вышел из зала. У дома культуры собрался весь Оконечинск. Люди были напряжены и сосредоточены — они жили. Отец забрался на постамент. Его голос донесется до каждого, где бы тот ни находился, но, похоже, Координатор не смог подавить местные поведенческие стереотипы.