Чтение онлайн

– Тебе надо больше времени проводить с моим отцом! – тихо ответила Спенсер. Она опустила голову, потому что понимала, никто не вправе говорить Летиции, что той стоит делать. – Он любит тебя, ты любишь его! Вы любите друг друга! – почти шепотом продолжила она.

– Наши отношения совсем не те, что прежде! – так же тихо возразила Летиция.

– А кто в этом виноват? – не выдержала Спенс. Ее голос звенел раскаянием.

– Не смей! – также вспылила Летиция. – Не смей обвинять себя в этом!

Ее глаза горели, щеки пылали, и Спенс не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что она была прекрасна. Но в голове звучали слова отца «Что я все себе выдумал!».

– Ты придешь на мой день рожденья? – успокоившись, спросила Летиция. Она отвернулась и отошла окну, за которым цвели гортензии.

Спенсер смотрела на женщину, едва сдерживая себя оттого, чтобы не броситься за ней. В этот момент с улицы в дом вошел Патрик.

– Любимая, я дома! – раздался его голос из коридора.

– Я пойду! – бросила Спенс, направляясь к дверям.

– Спенсер? – удивленно поприветствовал ее Патрик, появляясь в гостиной.

– Папа! – ответила она ему, проходя мимо и даже не поднимая на него глаз.

– Флоренс, ты пойдешь со мной! – безапелляционным тоном сказал Спенс подруге в субботу вечером. – И утащишь меня с этой вечеринки в десять часов! Мне надо выспаться, чтобы успеть на самолет!

Фло лишь качала головой. Она не могла больше наблюдать за тем, как Спенс пытается занять себя всем на свете, чтобы ни о чем не думать, а потом вечером, в тайне от подруги разговаривать с Летицией, убеждая ту, что все более менее в порядке. Поэтому она была скорее рада, чем огорчена тем, что Спенсер улетает завтра в Малайзию. Хотя сообщить об этом Летиции она пока не смогла.

В доме было полно гостей. Летиция была занята исполнением роли гостеприимной хозяйки, что Спенс очень устраивало, потому что позволяло пока избегать ее. Они с Флоренс устроились в саду под раскинутым шатром и тянули сок из высоких прохладных стаканов. К ним присоединился Пьер Форнье, отец Флоренс. Он, как и Спенсер, увлекался большим теннисом, поэтому разговор само собой плавно перетек в это русло.

– Амели Моресмо! Никаких сомнений! – горячо убеждала его Спенс. – Вы помните этот финал с Мэри Пирс в Лос-Анджелесе? Вот это была игра!

– Боже! Кто-нибудь спасите меня от этого! – сокрушалась Фло, сидя между своим отцом и подругой, как между двух огней.

– Хорошо! Не буду спорить! – поспешил согласиться Пьер. – А русский теннис?

– Ооо! Пьер! Вы увлечены Марией Шараповой? – пошутила Спенс.

– Я то да! – опять согласился он. – А вот ты?

Спенсер любила отца Флоренс за то, что тем можно было часами нести о теннисе всякую нелепицу, а также размышлять о том, сможет ли Федерер когда-нибудь взять Большой Шлем, или выиграет ли Энен*, наконец, Уимблдон. (*Жюстин Энен – бельгийская теннисистка, которой покорились все турниры Большого Шлема, кроме Уимблдона.)

– Я? – задумалась Спенсер. – Пожалуй, Анастасия Павлюченкова кажется мне самой перспективной из молодого поколения. – С очень деловым видом ответила девушка.

– Да ладно! – Фло ткнула ее локтем в бок. – Она просто похожа на твою первую любовь как две капли воды!

– Это не мешает ей демонстрировать потрясающий теннис! – резонно возразила Спенсер, расплываясь в улыбке и легонько ударяя Фло по плечу в ответ.

– Все в дом! Будем поздравлять именинницу! – прервал их веселье Патрик, созывая тех, кто был в саду.

– После этого мы уходим! – напомнила Спенс подруге, и они направились в гостиную.

Спенс опять поморщилась при виде моря букетов, которыми ее отец буквально завалил дом. Он не отходил от Летиции ни на шаг, постоянно обнимая ее за талию. А она выглядела как всегда ослепительно. Боже, дай мне сил! Мысленно взмолилась Спенсер, прячась позади толпы гостей.

После того, как Патрик произнес речь, Летиция стала обходить собравшихся со словами благодарности, не забывая салютовать каждому свои фужером шампанского. Спенсер поняла, что на этот раз ей не скрыться. Она стояла, с замиранием сердца ожидая встречи.

– Иди за мной! – вместо приветствия сказала ей Летиция, ни на секунду не переставая лучезарно улыбаться всем вокруг. Объявив гостям, что наверху ее ждет подарок от дочери, она бережно взяла Спенс за руку и повела вверх по лестнице. При этом она постоянно оборачивалась и парировала чьи-то шутливые высказывания. Патрик проводил их мрачным взглядом.

Заведя Спенс в свой кабинет, Летиция закрыла за ними дверь. Праздничный шум тут же смолк, и девушка почувствовала облегчение. Смотреть на Летицию она не могла. Не разу не бывав в ее кабинете, Спенсер с тихим восторгом осматривалась вокруг, пока не наткнулась взглядом на раскрытый ноутбук на столе. Спенсер сама не знала, почему она это сделала. Будто какая-то неведомая сила подтолкнула ее. Она подошла к ноутбуку и тронула мышку. Через секунду экран ожил. От того, что девушка увидела, у нее перехватило дыхание. С экрана, смеясь, на нее смотрела она сама, держа за руку счастливую Летицию. Их контуры были размыты солнечным светом. Это была та самая фотография.

– Так загадочный мистер Каприати это ты? – воскликнула Спенс, ошеломленно поворачиваясь к женщине.

– Не совсем я, – с улыбкой ответила Летиция, разводя руками и как бы говоря этим жестом, что у них разные тела. – Но действовал он от моего имени!

– Зачем? – не понимала Спенс. – Я могла подарить тебе это фото!

– Мне хотелось заплатить за него его истинную стоимость! И хотя оно бесценно, цифра в миллион долларов пусть немного, но отражает значимость этой фотографии для меня! Этой фотографии и всего того, что было между нами!

При слове «было» Спенс не выдержала. Она резко отвернулась, чтобы не выдать своих слез.

– Патрик сказал, ты улетаешь в Малайзию, – тихо обронила Летиция.

Она стояла в другом конце комнаты, облокотившись спиной о дверь. Видимо, сил держаться на ногах у нее не было. В одной руке Летиция до сих пор держала фужер с шампанским, другую заложила за спину, чтобы у нее не было даже возможности дотронуться до Спенс. Такой я тебя и запомню! Подумала Спенсер, против своей воли приближаясь к ней. Она подошла к Летиции так близко, как только могла. Она хотела запомнить все, ее прекрасные серо-зеленые глаза с выражением вызова, ее мягкие шелковые волосы, величественно спускающиеся до самой талии, запах ее тела, к которому она никогда не позволит себе прикоснуться.

– Ну почему? – прошептала Спенс, медленно опускаясь на колени. – Ну почему!?

Она спрятала мокрое от слез лицо в ладони.

– Почему все было так легко и просто, все казалось таким правильным и естественным, а сейчас все так катастрофически тяжело, Лети? – спрашивала она, все больше заходясь слезами. И вот Летиция уже не могла разобрать слов сквозь рыдания Спенс. А Спенсер все плакала и плакала, о солнечном Уимблдоне, о красивых сильных лошадях Гонсалесов в Бильбао, о магазинах на Пальмовой аллее, о сказочных пастухах-скороходах Мон-де-Мансара… Летиция хотела с ней поговорить, но видела, что говорить Спенс не в состоянии. И возвращаться к гостям тоже.