Чтение онлайн

— Отдадим на анализ. Эта пшеница хорошо себя показала и на колхозном опытном хозяйстве. Знаете, какой урожай собрали? Почти по сорок пять центнеров с гектара, в то время как на других полях всего по тридцать пять центнеров, и то, если удастся всё собрать. Буря все планы спутала, а пшеница нового сорта — видели? — как камыш, выстояла! Молодцы учёные, хороший вывели сорт, осенью побольше его засеем. А вам за проведённый опыт спасибо!

Дети собрались уходить, но председатель колхоза их задержал.

— Наталья Петровна, — обратился он к учительнице, — почему бы нам не организовать детей на сбор колосков после комбайнов! Вы же слышали, какая ситуация…

— Пионеры уже сегодня выходят в поле, — сказала Наталья Петровна, потом посмотрела на детей и добавила: — А октябрята, думаю, от них не отстанут. Правда ведь?

— Нам только за мешочками домой сбегать! — за всех ответил Тарасик.

…Кто не собирал колосков, тому эта работа может показаться нудной, однообразной. Иди по стерне и клади колосок за колоском в мешочек. Были бы колоски как колоски, а то либо растоптанные, либо половинка колоска торчит из-под кочки. Так это тем нудно, кто по-настоящему не собирал колосков, а Тарасику и его друзьям совсем даже не нудно. Там ведь не только колоски под ноги попадают. То вдруг василёк голубым глазом глянет. Бурьян, конечно, Тарасик знает, а цветок очень красивый. То изумрудная ящерица шмыгнёт под кочку, то рыжая мышка испуганно застынет с колоском в лапках и, как заправский вор, бросится наутёк…

Колосок будто ничего не весит, а насобираешь сумку — плечо оттягивает. Солнце припекает, пить хочется. А тут первоклассники в бидончиках квас несут. Это Владимир Михайлович распорядился, чтобы из бочек, в которых механизаторам квас возят, и ученикам давали сколько захотят.

Тарасику квас принёс его брат Славка.

— Сам сначала напейся! — протянул ему кружку Тарасик.

— Что ты! Мы свеженького возле бочки столько выдули, что живот чуть не лопнул. — Славка задрал футболку и выпятил тёмный от загара живот.

Тарасик щёлкнул его легонько, поблагодарил за квас, и братишка весело побежал дальше.

Работали до обеда. Когда высыпали колоски, удивились: оказалась целая куча…

В первую неделю сентября, как обычно, школьный праздник урожая. Со всего села собираются люди в школьном дворе. Здесь и выставка цветов, и показ сельскохозяйственных культур, и выставка кроликов, ондатр, голубей и другой живности, за которой дети ухаживают дома… Завершился праздник традиционным приёмом, устроенным советом школьной трудовой бригады. К столам под развесистыми орешниками, куда ни одна муха не залетит, потому что боится запаха этих деревьев, ученики пригласили односельчан. На красиво вышитых полотенцах вазы с яблоками, грушами, сливами. Золотятся дыни, краснеют уже нарезанные кусками арбузы. И всё это было сделано руками детей, которым очень хотелось угостить и родителей, и учителей, и младших братьев и сестёр.

Слово взял председатель колхоза Михаил Владимирович. Нарядно одетый, с орденами и медалями, которые он надевал только по большим праздникам. Говорил он мало, но слова его надолго запомнились Тарасику.

— Хлеб — всему голова, — сказал Михаил Владимирович. — Все вы знаете, как тяжело его выращивать, сколько надо затратить труда, чтобы собрать всё до единого зёрнышка. Этим летом даже младшие школьники поняли, что значит вырастить хлеб. Изо дня в день они исследовали экспериментальные сорта пшеницы и передали колхозу результаты своего труда. Дети ещё раз подтвердили, что мы правильно выбрали новый сорт высокоурожайной пшеницы. А с каким энтузиазмом они собирали колоски! В награду за это правление колхоза решило дать октябрятам право первыми попробовать каравай из новой пшеницы.

Все зааплодировали, а к столу на вышитых полотенцах девушки уже несли большой каравай.

…Тарасик ел кусок пшеничного хлеба, и был он для него самым вкусным на свете, самым сладким, даже слаще арбузов и мороженого!

Дядя Костя резал хлеб. Чистой тряпкой протирал деревянный стол, брал буханку и аккуратно, неторопливо разрезал на куски. Дежурные раскладывали хлеб в красивые плетёные хлебницы, разносили по столам.

Хлеба хватало всем. И не только хлеба. Всего было вдоволь у воспитанников интерната: и вкусного борща, и котлет, и блинчиков с творогом и повидлом… Но повар, наполняя супницу, каждый раз напоминал: «В тарелки наливайте столько, сколько съедите. Лучше добавить, чем выбросить!»

Дядя Костя был когда-то коком — так на флоте называют поваров, — воевал, был тяжело ранен, у него и сейчас плохо сгибается левая нога. В просторной кухне, которую он называет камбузом, дядя Костя выглядит великаном. Плотный, в белом накрахмаленном халате, он возвышается над вмонтированными в электропечь котлами и жаровнями. Поварской колпак, под которым могла бы укрыться от дождя целая ватага детей, едва держится у него на голове. Повар не ходит от котла к котлу, только наклоняется, когда надо что-то достать. Никто из учеников никогда не видел, чтобы он ел. Дежурные не раз приглашали его к столу, но в ответ раздавался его зычный раскатистый голос: «Повар одним паром сыт! Да и сколько мне надо?!» И смеётся так, что стёкла дребезжат. Кое-кто из детей считал, что дядя Костя и в самом деле такой большой оттого, что паром питается. Долго ещё рассказывали легенду, будто Витя Калабура, второклассник, отказался как-то «нормально» завтракать.

— Я, как дядя Костя, перехожу на пар!

Дети любили повара. Набегается, бывало, кто-нибудь на спортивной площадке, пить захочет, на кухню несётся — не в корпус.

— Дядя Костя, кваску бы!

Тот молча нальёт кружку хлебного кваса и даёт малышу:

— Пей на здоровье, юнга!

Жил повар неподалёку от интерната в небольшом домике. Жил одиноко: жена и семилетний сын Павлик погибли в Ленинграде во время войны. Ученики часто навещали дядю Костю. Для младших он сделал в саду качели, старшим накупил всяких игр — шахматы, настольный бильярд, теннис… Но больше всего школьники любили, когда повар усаживал их пить чай. Дети смакуют ароматный напиток с душицей или смородиновым листом, заедают печеньем или тортом, а дядя Костя им морские истории рассказывает… Или о Великой Отечественной войне, как мужественно защищали ленинградцы свой город.

Конечно, не всем воспитанникам интерната нравилось дежурить в столовой, но некоторые шли туда с удовольствием, бывало, даже сами просились к дяде Косте на кухню. Одни чистили картошку, девочки лепили вареники, самым младшим нравилось переворачивать блинчики…

— Организовали бы вы кружок юных кулинаров, — посоветовал как-то дяде Косте директор интерната.

И вскоре дядя Костя надел на кружковцев такие же, как у него, белоснежные колпачки. Читал им лекции, учил готовить разные блюда. А на Октябрьские праздники, когда все школьники и воспитатели сели за столы, повар объявил своим зычным голосом:

— Праздничный обед приготовили вам, друзья, члены кружка юных кулинаров. Приятного аппетита!

Обед удался на славу. Авторитет кружковцев рос. А тут ещё обнаружился настоящий талант — пятиклассник Юра Пушик. Сорвиголову, организатора почти всех набегов на соседние сады Юру как будто подменили. Даже ему по душе пришлась дружба с таким солидным человеком, как дядя Костя. Словно пришитый, ходил за ним. Уже и дома у него был своим человеком. Дядя Костя возил мальчика в город, водил по музеям. Подарил ему полосатую тельняшку и морской ремень с якорем на бляхе. Парнишка перестал хулиганить, стал добрее. А какие блюда научился готовить! Как только выпадала свободная минутка, бежал на кухню, которую тоже называл камбузом.

Коронным номером юного кулинара были блюда из картошки. Даже не верилось, что можно испечь так картошку — сверху румяная, будто яблоко, в середине — как масло. А вкусная! Пальчики оближешь! Такую картошку стали заказывать Юре для именинников. В интернате вошло в традицию накрывать по воскресеньям стол для учеников, у которых на прошедшей неделе был день рождения. На столе — букет цветов, подарки и блюда по заказу.

…Сегодня в столовой дежурил Юрин класс.

Только протёрли столы, как появилась санитарная комиссия во главе с Петей Даниленко. В руках у Пети чистая салфетка. Внимательно осмотрел столовую, провёл салфеткой по столу, который Юра только что тщательно вытер. Поднял салфетку, а на ней жирное пятно.