Чтение онлайн

Такова сила экспоненциальных изменений. Когда вы продолжаете удваивать что-то в течение пятидесяти лет, то получаете очень большие цифры и в конце концов видите некоторые очень забавные вещи, которых не замечали никогда прежде.

Авторы утверждают, что закон Мура вошёл на «вторую половину шахматной доски», где удвоение стало настолько большим и быстрым, что мы можем заметить, насколько принципиально оно отличается по мощности и возможностям от всего, виденного раньше. Автомобили с автоматическим управлением, компьютеры, которые могут думать о себе и побеждать любого человека в игре в шахматы, в «Своей игре» или даже в го (эта настольная игра 2500-летней давности считается сложнее, нежели шахматы)…

– Вот что происходит, – сказал, комментируя эту тенденцию, Макафи, – когда скорость изменения и увеличение этой скорости растут одновременно. И ведь мы ещё практически ничего не видели!

Итак, с одной стороны, мой взгляд на сегодняшнюю «машину» основан на понимании устойчивого ускорения технологий по закону Мура, описанного Бриньольфсоном и Макафи. С другой, думаю, «машина» гораздо сложнее. На вторую половину шахматной доски перешли не только технологические изменения. Безумного ускорения достигли также изменения мирового рынка – и самой матери-природы.

Рынок – моё обобщение для того, чтобы описать ускорение экономической глобализации. То, как глобальные потоки торговли, финансов, социальных сетей и средств связи тесно сплетаются с рынками, средствами массовой информации, центральными банками, компаниями, школами, сообществами… Все вместе они становятся более связанными, чем когда-либо. В результате потоки информации и знаний делают мир не только взаимосвязанным и гиперсвязанным, но и взаимозависимым. Кто угодно, находящийся где угодно, сегодня может пострадать от действий кого угодно, находящегося где угодно.

Мать-природа – моё обозначение климатических изменений, роста населения и утраты биоразнообразия. Все эти процессы ускорились, поскольку они также входят во вторую половину шахматной доски.

Здесь я снова полагаюсь на выводы других. Термин «век ускорения» я получил из серии графиков, впервые собранных группой учёных во главе с Уиллом Штеффеном – экспертом по изменению климата в Австралийском национальном университете, Канберра. На графиках, опубликованных в 2004 году в книге «Глобальные изменения и система Земли: планета под давлением» [9] , показано, как технологические, социальные и экологические воздействия ускорялись и подпитывали друг друга с 1750-го по 2000 год. Особенно сильными оказались ускорения начиная с 1950 года. Термин «великое ускорение» придуман в 2005 году теми же учёными – чтобы отразить целостный, всеобъемлющий и взаимосвязанный характер изменений по всему земному шару и изменения человеческого и биофизического ландшафтов земной системы. Обновлённая версия графиков опубликована в журнале Anthropocene Review 2 марта 2015 года. Они приведены на страницах 160–161 этой книги.

– Мы запустили проект спустя десять лет после первой публикации об ускорении, длившемся с 1750-го по 2000 год, – объяснил Оуэн Гаффни, директор по стратегии Стокгольмского центра устойчивости и участник исследовательской команды Great Acceleration. – А потом решили обновить графики до 2010 года, чтобы увидеть, изменилась ли траектория ускорения.

И точно, она заметно выросла.

Это основной посыл данной книги. Одновременное ускорение рынка, матери-природы и закона Мура, вместе вошедших в век ускорений, в коем мы сейчас живём. Центральные шестерни, движущие «машину». Три ускорения влияют друг на друга – чем быстрее развиваются технологии по закону Мура, тем интенсивнее глобализация, чем заметнее глобализация, тем нагляднее изменения климата и тем больше других проблем. И тем сильнее меняется практически каждый аспект современной жизни.

Крейг Манди, дизайнер суперкомпьютеров и бывший руководитель отдела стратегии и исследований в Microsoft, определяет этот момент простыми физическими терминами.

– Математическое определение скорости является первой, а ускорение – второй производной. Таким образом, скорость увеличивается или уменьшается в зависимости от ускорения. В мире, где мы сейчас живём, ускорение, по всей видимости, увеличивается. Это означает, что вы не просто переходите на более высокую скорость изменений. Сама скорость изменения также ускоряется. И когда скорость изменения в конечном итоге превышает способность к адаптации, вы получаете «дезориентацию». Разрыв – вот что происходит, когда кто-то придумывает нечто умное, что делает вас или вашу компанию устаревшими. «Дезориентация» – это когда вся среда изменяется настолько быстро, что каждый участник начинает чувствовать, что не в силах идти в ногу с прогрессом.

Вот что сейчас происходит.

– Мир не просто быстро меняется, – констатирует Дов Сейдман, – он резко искажается и начинает действовать по-другому одновременно во многих сферах. Причём изменения происходят быстрее, чем мы смогли изменить себя, наше руководство, наши институты, наше общество и наш этический выбор.

Действительно, есть несоответствие между ускорением темпов изменений и нашей способностью разрабатывать системы обучения, образования, управления, социальной защиты. Не говоря уже о правительственных нормативных актах, которые позволили бы гражданам получить максимальную отдачу от этих ускорений и смягчить их худшие последствия. Как мы увидим, сегодня это несоответствие лежит в основе большей части политических и общественных переживаний – как в развитых, так и в развивающихся странах. В настоящее время это, вероятно, самый серьёзный вызов системе управления во всём мире.

Этот феномен мне очень удачно проиллюстрировал Эрик «Астро» Теллер, генеральный директор научно-исследовательской лаборатории Google X, которая, помимо прочих изобретений, произвела беспилотный автомобиль. Собственно, официальное звание Теллера в Google X – «капитан лунных запусков». Только представьте человека, чья должность подразумевает, что он ежедневно приходит в офис и вместе со своими коллегами «запускает что-то на Луну». Иными словами, превращает в реальность то, что для других исключительно научная фантастика, и способствует созданию услуг, продуктов и сервисов, трансформирующих наши образ жизни и работу. Его дед по отцовской линии – физик Эдвард Теллер, разработчик водородной бомбы, дед со стороны матери – Жерар Дебрё, лауреат Нобелевской премии. Как говорится, хорошие гены.

На интервью в конференц-зал штаб-квартиры X, которую переоборудовали из торгового центра, Теллер приехал на роликовых коньках. Только так у него получается успевать на все встречи и справляться с ежедневными задачами.

Не теряя времени, он сразу принялся объяснять, как ускорение по закону Мура и ускорение темпа изменений бросают резкий вызов способности человека адаптироваться.

Теллер начал с того, что достал небольшой жёлтый блокнот 3M [10] , предложив сравнить две линии на графике, и нарисовал ось Y – «скорость изменения», и ось X, помеченную, как «время». Затем провёл первую кривую: стремительную экспоненциальную линию, которая начиналась очень низко и медленно росла, прежде чем взлететь до верхнего внешнего угла графика.

– Эта линия означает научный прогресс, – пояснил Эрик. – Сначала он движется очень постепенно, затем начинает расти по мере того, как более свежие инновации основываются на предшествующих, а затем взлетает прямо в небо. Что линия отображает? Подумайте о печатном станке, телеграфе, пишущей машинке, мэйнфрейм-компьютере, первых текстовых процессорах, ПК, Интернете, ноутбуке, мобильном телефоне, поиске, мобильных приложениях, больших данных, виртуальной реальности, секвенировании человеческого генома, искусственном интеллекте и автомобиле с автоматическим управлением…

Теллер объяснил, что тысячу лет назад кривая научно-технического прогресса росла полого, постепенно. И для того чтобы мир стал выглядеть и чувствовать себя совершенно иначе, могло потребоваться сто лет. Например, Европе понадобился почти век, чтобы длинный лук из охотничьего инструмента в конце XIII века превратился в военное оружие. В XII веке основы вашей жизни не сильно отличались бы от жизни тех, кто жил в веке XI. И какие бы изменения ни вводились в крупных городах Европы или Азии, требовалась целая вечность, чтобы они добрались до сельской провинции, не говоря уже о дальних рубежах Африки или Южной Америки. Ничто не масштабируется глобально и единовременно.