Чтение онлайн

Цыганки ушли по залитой закатом улице. Длинные юбки мели тротуар, горели шали. Двое поддерживали третью — ту, что гадала Андрею. Обнорский ошалело потряс головой. Встряхнул занемевшую руку. Всхлипнула Галина.

— …твою! — сказал Обнорский. — Нормально… Называется — черную метку вручили.

А группа цыганок удалялась, удалялась… На фоне заката они казались черными птицами.

— Табор уходит в небо, — пробормотал Андрей.

Вечером Андрей рассказал Николаю о Затуле, руке в холодильнике и гадалке. Они сидели в кухне квартиры, которую сняла для них Галина. В этой самой квартире Повзло и Зверев жили во время первой своей командировки.

Квартирка стоила шестьсот баксов в месяц. Но поскольку сняли ее на короткий и неопределенный срок, оплата начислялась посуточно, по шестьдесят пять баксов в сутки… Ну-ка умножим на тридцать… Ого! Но все равно дешевле, чем снимать два номера в гостинице.

Обнорский и Повзло сидели в кухне, пили «Черниговское». Андрей рассказал о своих приключениях.

— Думаешь, что цыганка — подстава? — спросил Коля.

— Не думаю — убежден.

— Аргументируй.

— Ну во-первых, этих цыганок я засек, еще когда был на балконе. Они уже паслись на остановке. И спустя сорок минут они тоже были там же… Что же они — автобус ждали целый час? Во-вторых, сразу ринулись к нам. В-третьих, сразу после «гадания» отвалили. В-четвертых, осведомлены о моей биографии… Видимо, в самых общих чертах, но все-таки осведомлены.

— А ты, — спросил Коля, — не допускаешь, что она действительно может что-то такое? Типа проникать в прошлое… ворожить…

Обнорский сделал глоток пива, ответил:

— А черт его знает, Коля. Что-то она, конечно, умеет. Цыгане же веками этим бизнесом занимаются. Я определенно ощущал некое воздействие. Глаза у нее ведьмины, да и рука у меня по-настоящему онемела… Выбрали ее, видимо, не случайно. Да и уходила она как будто обессиленная. Выстрелила в меня какой-то энергией, и ей самой поплохело. Но информацию о моей биографии ей, скорее всего, передали. Она даже говорила так, как будто повторяла чужие слова. Так гадалки не говорят.

— А ты знаешь, как гадалки говорят? — скептически спросил Коля и налил в бокалы «Черниговского».

— Не знаю. Я к гадалкам не хожу.

— Ну вот!

— Но в «бубен Верхнего Мира» я никогда не поверю. И тебе не дам. Иначе — сами скоро шаманить начнем.

— Мудрено все это, Андрюхин. Больно уж сложно. Можно ведь элементарно позвонить по телефону из автомата. Сказать: вы, мальчиши, валите из Киева по-быстрому. Иначе — грохнем. Согласен?

— Согласен, — кивнул Обнорский.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Коля.

— Но факт имел место, Колюхин. Была гадалка со странным своим гаданием и не менее странным пророчеством.

— Испугался? Пророчества неграмотной цыганки испугался?

— Да, испугался. Не пророчества, конечно…

— А чего же?

— Того, что мы попали в поле зрения неких серьезных людей. По всей видимости — СТРУКТУРЫ. И люди из этой СТРУКТУРЫ намекнули нам… пока только намекнули. Артистично. Без дешевых звонков с угрозами… Так вот, нам намекнули, что наше расследование нежелательно.

— А по телефону, — сказал Коля, — хуже? Менее артистично?

— Прямолинейно. И, кстати, дает нам право поднять шум. А с гадалкой и шума поднять нельзя. Все скажут: совсем с ума сошли, шизанутой гадалки испугались… Согласись, что всерьез такое заявление не примут?

Обнорский встал, прошелся по кухне с бокалом пива в руке, остановился у окна. Окно выходило во двор, открывая вид на крыши, усеянные антеннами.

— Как сказать, — сказал Коля. — Возможно, что и примут. Обстановка складывается определенно истерическая. Тут всякое лыко в строку. Экстрасенсы изо всех щелей прут, как тараканы… Может быть, именно история с загадочной гадалкой пришлась бы ко двору.

— М-да, — сказал Андрей и обернулся. — Сегодня-то она определенно была к месту. Только что мы «поручкались» с Горделадзе, а вслед за этим вылезла цыганка… Галина была почти в истерике. Предложила мне отказаться от расследования… Нормально?

— Чего хочет женщина — того хочет Бог.

— Но мы-то не женщины и дело бросить не можем.

— Да уж. Назвался груздем — полезай в кузов, — сказал Коля.

— А коли взялся за грудь — говори хоть что-нибудь, — подхватил Обнорский.

— Однако ж и другое сказано: семь раз отмерь…

— А вылетит — не поймаешь… Но важнее для нас сейчас другая истина: один в поле не воин. Надо подтянуть из Питера Зверева и Каширина. Думаю, пора «браться за грудь» плотно, бригадным подрядом. — Обнорский вернулся к столу, сел, поставил бокал. — Ты, Коля, свою линию — «политику» — продолжай, но необходимо, видимо, включать оперативные методы — анализировать распечатки телефонных переговоров всех причастных лиц, проверять биографии, выявлять компромат… Нам с тобой вдвоем это не потянуть.

— Зверев, скорее всего, откажется, — ответил Повзло. — Он очень скептически отнесся к «делу Горделадзе» еще в наш первый приезд.

— Вольному воля, — сказал Обнорский. — Принуждать не будем, но поговорить с Саней я попробую. В понедельник я все равно улетаю в Питер, у меня лекция в университете, и отменить ее я не могу. Вот тогда с Сашкой и поговорю.

— Валяй… говори. Но он не согласится.

— Посмотрим. А теперь расскажи-ка, как ты пообщался с господином Матецким, — сказал Андрей.

— О! Матецкий — тот еще борец с оргпреступностью.

Леонид Семенович Матецкий встретил Николая радушно. В приемной борца с оргпреступностью тусовались, кроме секретаря, трое молодых людей с характерной внешностью. Коля был изрядно удивлен — в Питере и Москве показной бандитский стиль в одежде, прическах и манере держаться уже давно ушел в прошлое. А в приемной депутата Матецкого сидели откровенного вида бандюки. На посетителей походили мало — уж больно уверенно чувствовали они себя здесь. В приемной депутата Верховной Рады, тем более, депутата — члена Комитета по борьбе с оргпреступностью, таким типажам делать нечего. Но они, однако, дело себе нашли: двое играли в нарды, третий раскидывал картишки в компьютере. Помощник был вылеплен из другого теста, но именно он, а не братки, выглядел в приемной инородным телом.

И приемная, и кабинет Матецкого были обставлены весьма шикарно. Можно даже сказать — неприлично шикарно. В кабинете обращали на себя внимание два огромных аквариума.

Матецкий принял Николая радушно. В его демократически-деловой манере держаться человек не особо искушенный, пожалуй, ничего особенного и не заметил бы, но Николай Повзло был человеком искушенным. Он уловил и характерную «крымскую» речь, и криминальный налет… Поздоровались, познакомились. Не теряя времени (Депутатский шик: мое время принадлежит избирателям.) Матецкий поинтересовался целью визита иностранного журналиста. Очень спокойно поинтересовался, но Коля уловил фальшь в его голосе.

— Горделадзе, — сказал Коля. — Расследуем дело об убийстве Георгия Горделадзе.

— А у вас, Николай… э-э…

— Степанович.

— …Степанович, есть заказ на это расследование?

— Разумеется.

— Чей? — как будто безразлично спросил Матецкий.

— Главного редактора нашей газеты «Явка с повинной», — совершенно серьезно ответил Коля.

— А-а, — разочарованно протянул депутат. «А чего, — подумал Коля, — ты ждал? Что я тебе открою заказчика?»

— А кто вас финансирует?