Чтение онлайн

– Охереть! – всё, что смог сказать Рублёв.

– С гопотой во власти надо бороться их же методами, кандидат! Избирком наш!

– Я в шоке.

Ведов остановился на полпути, и взглянул прямо в глаза друга, так тепло, искренне, по-дружески смотрел…. И с энтузиазмом сказал:

– Слушай, а махнём с нами гопов разукрашивать! – Ведов был счастлив от своего приглашения.

– А погнали! – не вдаваясь в подробности, согласился Александр и, вставив в подмышку папку с бумагами, зашагал уверенной деловой походкой к выходу из администрации – до него оставалось метров тридцать.

Разукрашивать гопов – это для RASSOLNIK’ов было ново. Только ночью Ведов скинул эсэмэску знакомому химику, чтобы тот наварил несмываемую салатовую краску, и уже к обеду она была готова. Просьбы Ведова в этом городе многие исполняли быстро и качественно. А тут ещё стало известно, что сегодня вечером на окраине городского трамвайного парка забили стрелу пацаны с района: чёрные и русские. Не поделили очередной кабак. На них RASSOLNIKI и решили испробовать стойкость краски.

Выйдя из пятиэтажного продолговатого здания администрации, Рублёв и Ведов зашагали к трамвайной остановке мимо красивейшего городского драматического театра. Когда-то они были его завсегдатаями.

– Вот бы сходить в театр, а, Сань? – предложил Рублёв.

– Пойдем в следующее воскресенье? У нас все идут на Чехова. Ты тоже приходи!

– Вы что, в театр ходите? – Рублёв Ведову не поверил.

– Ну, а как же? Мы культурные, не быдло! – Александр улыбнулся и что-то ещё сказал, но его слов Рублёв не расслышал. К остановке на скорости подъехал трамвай, дребезжа своими стальными колёсами о неровные рельсы.

– Заходи, кандидат, надо быть ближе к народу, – Ведов рукой пригласил Рублёва пройти в раздвигающиеся двери общественного транспорта, – смелее, что мнешься, давно не ездил!?

Трамвай был весь набит крепкими парнями, одетыми примерно в одни и те же бренды. RASSOLNIKI – сразу понял Рублёв.

– Эффектно, однако, на стрелку на трамвае! – заметил он Ведову.

– Эффектность – это часть тайны, а тайна – это всегда страшно. Представь, как потом эти уроды легенды рассказывать будут, что их ёбнули пассажиры трамвая?

«Трамвай идёт в парк. Двери закрываются», – прошипел кондуктор в микрофон. И двери действительно со скрежетом задвинулись. Ох уж эти старые красные городские трамваи! Они для каждого здесь были не только символом города, но и символом жизни. Как-то в трамвае у Рублева даже случился секс. Это был последний трамвай. Уже не сидел на своём месте контролёр, и кондуктор выключала свет: то ли экономила, то ли всё поняла… Ощущения, которые он больше никогда не испытывал.

Раздался скрип – трамвай резко поворачивал в парк. На какое-то время скрип утих, транспорт доехал до ворот, остановился, кондуктор – парень лет двадцати пяти – вышел из вагона с монтировкой в руках. Он пошёл переводить стрелку, чтобы трамвай поехал сегодня не по короткому кругу, а по длинному, по которому уже никто давно не ездил.

По большому кольцу трамвай ехал медленно, пробиваясь сквозь занесённые рельсы и обламывая ветки разросшихся кустов.

В глубине парка стояло около десятка разных машин. От советского автопрома до дорогих иномарок. На небольшой, уже вытоптанной полянке кучковалась толпа парней. Они явно не ожидали увидеть здесь трамвай, да ещё такой шумный. Пацаны растерялись, не знали, что делать, так и стояли, курили, жевали жвачки, харкали себе под ноги, ждали, пока трамвай уедет. Но он остановился прямо напротив толпы.

– Ну что, братья, – крикнул Ведов RASSOLNIKaM, – проверим краску?

– Да отличная краска, уже проверили, – отозвался один из молодчиков, он вместе со всеми сидя на четвереньках, чтобы их не было видно через окна, и надевал маску, – два быдла пиво в трамвае пили, вот им и зарядили! – Закончил своё повествование парень и достал из кармана водяной пистолетик – вместо прозрачной воды там отцеживалась какая-то светло-зелёная жидкость. Оценив болото в своём пистолете, убрал орудие обратно.

– Ну, с Богом, минуты две максимум. Маски! – слова Ведова заглушило дребезжание.

Трамвай вздрогнул всем своим железным телом, задрожал, как в лихорадке – двери медленно заныли, начали разъезжаться.

Несколько гопников к этому времени уже вплотную подошли к трамваю, хотели посоветовать кондуктору «свалить отсюда». Им-то и досталось в первую очередь. С криком: «Всем лежать, спецназ!» – из трамвая вывалилось человек сорок. Они вмиг разобрали себе по гопнику, а еще через несколько секунд уже запинывали их лежачие туши.

Ведов и Рублёв остались в трамвае. Они не стали прятаться, стояли во весь рост, наблюдали за полем боя.

– Молодцы, успели всех положить до стволов, – в голосе Ведова звучала неподдельная радость.

– До каких стволов? – не понял Рублёв.

– А ты думаешь, эти уроды на стрелку без оружия пришли? У них в багажниках по стволу!

В этот момент Рублёв услышал, как в некоторых машинах посыпались стёкла. Человек пять RASSOLNIK’ов железными прутьями крушили шестёрки, семерки, «Ауди», «Мерседесы».

– Слушай, Сань, но здесь ведь чёрные, это уже нацизм, – в Рублёве проснулся журналист.

– А по мне, у гопника нет национальности! Так что мы всех пиздим, нам не до разжигания. Нам все равно терять нечего! То, что мы делаем, геноцидом попахивает, а ты говоришь…

Рублёву ничего не оставалось, как сглотнуть подступившую к зубам слюну. Битва за окном утихала. Удары шли контрольные. Парни, придерживая противника одной рукой у земли, другой нажимали на курок пистолета – краска длинными струями лилась на лица и одежду поверженных.

До Рублёва донесся запах бензина. Несколько парней разливали бензин на машины и снег.

– Подожгут? – спросил ошарашенный Рублёв.

– А как же! – гордо ответил Ведов.

– Слушай, а почему они в масках?

– Это часть тайны. Отморозки будут думать, что их спецназ накрыл, а потом мы везде распишем, что салатовая несмываемая краска – это новая метка RASSOLNIK’ов. Запутаем их, понимаешь?

– Не очень, – честно ответил Рублёв.

– Они будут думать, что RASSOLNIKI – это спецназ, по крайней мере, так всем говорить, они же не смирятся, что их толпа обычных парней положила.

– А зачем тебе ментов пиарить?

– Я их не пиарю, просто вношу сумятицу в стан врага, пусть всех боятся, пусть с ментами разбираются, их вычисляют, нас вычисляют. И боятся! Понимаешь? Главное, пусть боятся.

За окном полыхнули машины, RASSOLNIKI потянулись к трамваю. Гопники попятились через кусты подальше от огня. Пламя зажглось и в глазах Ведова. Он встречал забегавших в трамвай соратников, похлопывая их по плечам, спинам, бокам.

– Красавцы! Красавцы! – приговаривал Ведов, срываясь на истерический хохот.