Чтение онлайн

Федор спустился в полуподвальную комнату, достал из-за стула брошь, начал собирать бриллианты, распихивать их по карманам. Он слишком поздно услышал шум за спиной. Рукоятка пистолета обрушилась ему на голову, и Волков рухнул на окровавленный пол.

Князю Покровскому в эту ночь не спалось. Необъяснимая тревога терзала его душу. Он то ложился, то вставал, в конце концов оделся, вышел во двор, прошелся до поста охранения. Там находились подпоручик Кириллин и урядник Верстов.

Кириллин вышел из кустов и доложил:

– Мы на месте.

– Вижу.

– Вам не спится, князь?

– Что-то тревожно на душе, Сергей.

– Да? Странно, у меня тоже. Места не нахожу. Может, метнуться к Беркутову?

– Нет. Не дойдете. Если только позже. Ладно, несите службу, я у себя.

– Слушаюсь!

Покровский вернулся в дом, сел за стол. Тревога буквально душила его. В Екатеринбурге определенно что-то произошло. Но вот что? Может, красные заметили Беркутова и взяли его вместе со стариком?

Все сомнения рассеялись через час, когда во двор буквально влетел поручик Беркутов. Он сбросил с коня какое-то тело и спрыгнул на землю.

Покровский поспешил из дома.

– Что, Владимир?..

– Катастрофа, князь! – проговорил Беркутов.

– Семья?..

– Так точно!

– Что с ней?

Поручик указал на связанного Волкова:

– Вот он все знает.

– Я спросил, что с семьей, поручик? – выкрикнул Покровский.

Беркутов повернулся к нему:

– Нет больше семьи. Всех вместе с прислугой большевистская сволочь расстреляла в доме Ипатьева. Где-то в два часа, может, чуть позже.

– Что? – Князь не верил своим ушам. – Как расстреляли? На каком основании? Господи, да что же это такое? Почему такая несправедливость?

Беркутов указал на Волкова.

– Этот субъект участвовал в расстреле, по крайней мере был в доме на момент убийства. Потом он собирал с окровавленного пола бриллианты, рассыпавшиеся из корсетов Александры Федоровны и великих княжон.

– Я не убивал. Да, ценности взял, но не стрелял, меня в последний момент вызвали в особый дом. Мои люди только охраняли его! – провизжал Волков.

Покровский подошел к нему, нагнулся, выдернул его наган из кобуры, посмотрел пустой барабан, поднес ствол к лицу.

– Свежий запах пороха. Стреляли от силы часа два-три назад.

– Клянусь, с испуга соврал, стрелял, но выше, над головами. Иначе Юровский прикончил бы и меня.

Покровский повернулся к Беркутову:

– Вы обыскали его?

– Так точно, вот. – Он передал князю сверток.

Покровский раскрыл его, увидел бриллианты, сапфиры, поднял брошь.

– Это Александры Федоровны. Николай Александрович подарил эту вещицу своей Аликс еще в юности. Она ее до смерти сберегла. А ты своими погаными лапами!.. Куда повезли трупы?

Беркутов пожал плечами и сказал:

– Я видел только грузовик, легковой мотор с Юровским, десять человек, как понимаю, похоронной команды и восьмерых подчиненных вот этого мерзавца.

Покровский вонзил острый, как клинок, взгляд безжалостных глаз в Волкова.

– Куда?

– Точно не знаю. Слышал, на Ганину яму.

Это место находилось почти в девятнадцати верстах от Екатеринбурга по Старокоптеловской дороге, возле поселка Шувакиш и деревни Коптяки. Ганина яма раньше использовалась как рудник, но в начале двадцатого века была заброшена.

– Тела должны сбросить в шахту?

– Богом клянусь, не знаю.

– Не тронь Господа! Поручик Беркутов!

– Я!

– Развяжите эту сволочь и поставьте на ноги.

– Нет! – закричал Волков. – Не надо, я не убивал никого!

Убийца, у которого руки были по локоть в крови, не желал умирать. Он боролся за жизнь до конца. Едва поручик срезал веревки, Волков вскочил на ноги и метнулся в кусты. Покровский мог бы и не стрелять, за кустами начиналась топь, но он выхватил наган и всадил две пули в затылок беглецу. Федор Волков с пробитым черепом упал через куст в черную воду. Топь тут же утянула его в свои бездонные черные глубины.

Выстрелы услышали люди, заржали лошади.

Во двор при оружии выбежали все офицеры Покровского, разведывательная группа во главе с капитаном Бартовым и казаки.

– Что случилось, князь? – спросил Бартов и отшатнулся, увидев лицо Покровского, бледное, перекошенное гримасой неестественной боли и в то же время отчаянной решимости.

– Господа, около двух часов ночи в Екатеринбурге большевики расстреляли императора, всю его семью и прислугу.

– Что? Как? Этого не может быть!

– Это так, господа.

Наступила зловещая тишина, в которой тихий вопрос капитана Бартова прозвучал громче выстрела:

– И что теперь?

– Души невинно убиенных жаждут возмездия. Если мы не смогли спасти семью, то должны отомстить за нее. Впрочем, это мое решение. Каждый из вас вправе сделать свой выбор. Я пойду в город даже один.

– Зачем вы так, Алексей Евгеньевич? – с укором проговорил капитан Фролов. – Если идти, то всем. Я прав, господа?

– Странный вопрос, – сказал граф Дольский. – Конечно, мы идем с вами.

Вышли вперед офицеры разведывательной группы:

– Ведите нас, князь.

– Мы с вами. – Казаки примкнули к офицерам.

Покровский осмотрел всех.

– Вы должны понимать, что из города нам не вырваться. Там нас ждет смерть.

– О чем вы говорите, князь? – воскликнул Кириллин. – Ведь мы же присягали государю, давали клятву не жалеть ни крови, ни самой жизни. Настала пора исполнить свой долг до конца.

– Тогда всем надеть форму, ордена, знаки отличия! Вооружение полное, выход через десять минут.

Подъехав к Уралсовету, Юровский и Никулин вышли из машины. Рядом встал отряд Волкова.

– Так что, Яков Михайлович, можно и отметить избавление России от царя-кровопийцы? У меня хорошая водочка есть! А часов в десять отправим к шахте людей Ермакова с бензином и кислотой. От трупов венценосной семьи и их лакеев не останется ничего.

– Ты не спеши, Григорий. Чую, не ушла от города разведгруппа. У ее командира наверняка была связь не только с Белым. Жаль, не удалось его допросить. А если это так, то разведгруппа скоро узнает о случившемся и будет в городе.