Чтение онлайн

Из беседы корреспондента «Комсомольской правды» с итальянским журналистом Джульеттой Кьеза:

– Как, по-вашему, жесткие, силовые действия органов правопорядка – всегда ли это свидетельство силы властей?

– Не всегда. Нередко получается, что, когда полиция принимает жесткие меры, это означает слабость. Мне кажется, что сильные власти могут просто контролировать положение, не доводя дело до потасовок на улицах.

Демонстранты могут быть совершенно неуправляемой массой, от них можно ожидать неразумных поступков. Но власть-то не может быть такой же. Она должна защищать собственность людей, защищать их жизнь, включая и демонстрантов. Власть обязана сохранять общее спокойствие и порядок. Вполне понятно, что демонстранты поддаются эмоциям. Власть же никогда не может быть вовлечена в эмоции.

Меня всегда поражало на митингах оппозиции соседство различных портретов, лозунгов, флагов, мнений. С одной стороны – портрет Ленина, с другой – Христа. С одной стороны – Красный флаг, с другой – черно-золотисто-белый.

Противоположности не стираются, а сходятся.

Это – оппозиция. К режиму Ельцина, добивающему Россию. У оппозиции на данном этапе могут быть общие цели. Кроме очищения родины от нечисти и нечто загадочное другое, ведь демонстранты на улице составляли единый дух и пели единым голосом и порывом родные песни «Парни, парни, это в наших силах…», «Солнечный круг, небо вокруг – это рисунок мальчишки…» И коммунистов, и монархистов объединяли идеи патриотизма, государственности.

В общем, если задуматься, хорошо покопаться в истории, то и неспроста противоположности сходятся в оппозиции. Режиму Ельцина вообще не на что опереться – ни в прошлом, ни в настоящем.

От Октябрьской площади до площади Гагарина люди шли спокойно, без мыслей о провокациях. Впереди них олицетворением спокойствия и порядка двигалась милицейская машина! Демонстранты приглашали в колонны балконных зевак и тех, кто улыбался им из окон домов: «Присоединяйтесь к нам!»

Что перед моими глазами?

Вначале – солнечный день, дети с надутыми шариками, улыбки, песни, знакомые до слез, забытые телевидением, гармонь, ордена на груди ветеранов, транспаранты.

Потом – солдаты дивизии Дзержинского, натасканные овчарки, машины с водометами, конная милиция, ОМОН, газовые облака, дубинки, хмурые глаза.

У меня подспудно появляется желание – во что бы то ни стало пройти к Красной площади. Никто мне, русскому человеку, никогда не состоявшему в партии КПСС, народному депутату России, избранному ярославцами на альтернативной основе из девяти соперников, которого защищает Закон – никто не сможет помешать, запретить. Я свободный человек, живу в своей стране… Я хочу пройти к любимой Красной площади. Сюда не один год по таким же праздникам ходили деды и отцы. Все мое нутро протестовало. Мне плюнули в душу. И я готов был идти на штыки – лишь бы пройти, лишь бы на моем пути не было запретов. Еще несколько лет назад с таким же внутренним протестом я прорывался сквозь запреты КПСС и КГБ.

Тогда я прорывался.

А сегодня иду вместе с другими демонстрантами не в центр столицы, а в противоположную сторону от Красной площади.

Сторонники Ельцина, оправдывая кровавое побоище, обвиняют оппозицию: почему не остановились перед ОМОНом, не вступили в переговоры? Вот, мол, 23 февраля (это в День Советской Армии!) демонстранты начали не с драки, а с переговоров. Да, народ, прежде всего – ветераны войны, шли для возложения венков и поминовения к могиле неизвестного солдата! Опять же – традиция! Добрая, крепкая традиция! Кощунственно было – не пропустить ветеранов войны! И тут вместо диалога, понимания милиция спровоцировала драку, избиение стариков. Память о 23 февраля не выветрилась. Унижение не забывается. И если 1 мая оппозиция не пожелала вступить в переговоры, то только из-за бесперспективности их. Хотя и первой демонстрировать силу начала не оппозиция.

Демонстранты вплотную подошли к ОМОНу. Остановились. Попросили пропустить… Когда же окончательно ясно было, что это ловушка – люди стали раздвигать щиты.

Спланированной атаки, как заявила президентская команда в подотчетных правительству средствах массовой информации, не было.

Наоборот, планировали все президентские опричники: и не только маршрут, ловушку, избиение. Опричники понимали, что загнанные со всех сторон люди в тупик – начнут прорываться. Ибо как иначе должен чувствовать себя человек, если вокруг него стоит ОМОН, милиция с собаками, если власть постоянно унижает, наклеивает ярлыки?! К месту избиения были подогнаны санитарные машины. В необходимом месте была расположена стационарная установка для съемок.

Но и этого было недостаточно. Народный депутат России И. Шашвиашвили обнаружил в машине, перегородившей Ленинский проспект, заготовленный ящик с цепями, подшипниками. Журналист В. Зенков в другой спецмашине, стоящей на пути демонстрантов, заметил дротики и заточки.

Подобный спецгруз припасен был не для демонстрантов, а, конечно же, для показа по телевидению. Это был компромат: вот, мол, с чем шла оппозиция на Первомай и вот для чего необходимы перегораживание улиц, избиение демонстрантов-хулиганов.

Чтобы спровоцировать столкновение, в ряды демонстрантов были запущены зачинщики. Они, как правило, в спортивных костюмах, призывали бить милиционеров, кидали камни в ОМОН. Один из таких провокаторов выронил по неосторожности служебное удостоверение младшего сержанта милиции № ВШ 03967 – чем и выдал себя. И не только себя!

Свидетельство кандидата технических наук Ю. Артемова:

«Итак, господин Президент наградил «героев» избиения участников первомайской демонстрации. Считаю это личным оскорблением. Не могу оценить степень «героизма» каждого из награжденных, но действия некоторых испытал, что называется, на собственной шкуре.

К месту побоища я подошел, когда демонстрантов уже поливали водометы. О том, что произошло в передних рядах, ясного представления не имел. Но из-за спин впереди стоящих видны были вздымающиеся и опускающиеся дубинки омоновцев. Когда толпа отхлынула, я оказался с омоновцами лицом к лицу. На голову, плечи, спину посыпались удары дубинок. Но это еще были только цветочки. Когда меня сбили с ног, началось зверское – именно зверское – избиение. Били ногами по пояснице. Били лежачего. Около пяти омоновцев истязали человека, по возрасту годящегося им в отцы.

Видимо, я еще как-то шевелился, хотя сознание постепенно уходило. Но хорошо помню, как один из «героев», видимо, не удовлетворенный результатами, попросил остальных расступиться и нанес удар ногою с разбега. На какое-то мгновение я потерял сознание. Очнулся, увидев над собою склонившееся лицо женщины. Она помогла мне встать и отойти в сторону. Эта простая русская женщина спасла меня от озверевших «защитников демократии». И вот теперь еле передвигающийся, с мучительными’болями в отбитых местах, могу как-то осмыслить происшедшее.

Смотрю передачи по телевидению. Сплошная лавина лжи и дезинформации! Одним из первых начал ее знаменитый «демократ» Заславский. Интересно, как бы он заговорил, получив хоть малую толику того, что досталось мне совершенно ни за что!..»

(«Советская Россия», 20.05.93 г.)

Свидетельство Николая Знаменского:

«Я видел это своими глазами. Поднимался из метро и вздрогнул от страшного, нечеловеческого крика. По встречному эскалатору спускалась женщина с окровавленным лицом. Она закрывала его руками. Спутница в разорванной кофточке поддерживала ее. Наверху, у турникетов, я увидел седого мужчину с орденскими планками на груди. На лбу его тоже была запекшаяся кровь. К метро в панике бежали люди.