Чтение онлайн

H1b1. Функциональная тошнота;

H1b2. Функциональная рвота.

H1с. Синдром руминации.

H1d. Аэрофагия.

Н2. Функциональные расстройства, проявляющиеся абдоминальной болью:

Н2а. Функциональная диспепсия:

H2a1. Постпрандиальный дистресс-синдром;

H2a2. Синдром эпигастральной боли.

Н2b. Синдром раздраженного кишечника;

Н2с. Абдоминальная мигрень;

H2d. Функциональная абдоминальная боль.

Н3. Функциональные расстройства дефекации:

Н3а. Функциональный запор;

Н3b. Недержание кала без его накопления (неретенциальное недержание кала).

Учитывая высокую степень коморбидности, наиболее приемлемой на современном этапе представляется биопсихосоциальная модель функциональных расстройств органов пищеварения (Drossman D. A., 2006; Бельмер С. В. и соавт., 2016).

Симптомы функциональных расстройств желудочно-кишечного тракта развиваются из-за комбинации нескольких известных физиологических детерминант: нарушение моторики, висцеральная гиперчувствительность, изменение мукозального иммунитета и воспалительного потенциала, включающих в себя изменения в бактериальной флоре, а также изменения регулирования оси «ЦНС – ЭНС», как находящейся под влиянием психологических и социокультурных факторов

Известно, что базовым фактором развития тех или иных расстройств в грудном и раннем возрасте являются морфологическая и функциональная незрелость большинства органов и систем организма. Становление происходит постепенно, также отличаясь индивидуальными параметрами; окончательное формирование структуры и функций организма происходит не ранее 12–16 лет жизни.

Далеко не у всех детей формируются те или иные функциональные расстройства желудочно-кишечного тракта. Следовательно, имеются определенные триггерные (англ. trigger – совокупность условий, инициирующих выполнение действия), пусковые процессы, реализующие развитие дисфункционального состояния органов пищеварения. Патогенез носит весьма сложный характер и зависит от множества факторов (Бельмер С. В. и соавт., 2016).

Утрируя, процесс формирования дисфункции органов желудочно-кишечного тракта можно сравнить с феноменом «детской пирамидки», когда имеются общие для всех детей базовые предпосылки в виде анатомо-функциональных особенностей органов и систем организма («стержень пирамидки»), а триггерные факторы выкладываются «колечками» друг на друга в своеобразном, индивидуальном для каждого пациента, порядке (рис. 3).

Окончание «строительства «пирамидки» означает завершение формирования функционального заболевания с соответствующей объективной симптоматикой.

Рис. 3. Схема формирования функционального заболевания органов пищеварения (феномен «пирамидки»)

К сожалению, следует констатировать, что Римские критерии в российской педиатрической практике используются непростительно редко, несмотря на их унифицированность и четкое взаимодействие с Международной классификацией болезней X пересмотра (МКБ-X). По нашему мнению, это связано с тем фактом, что врачи до сих пор используют устаревшие диагностические подходы в силу высокого уровня медицинского консерватизма, недостатков педагогического процесса усовершенствования знаний работников системы здравоохранения и ряда других факторов.

Наш клинический опыт показывает, что Римские критерии IV являются в настоящее время наиболее удобной, стандартизированной классификацией функциональных заболеваний желудочно-кишечного тракта, определяющей преемственность лечебных мероприятий. Несомненно, эти критерии являются установочными, они недостаточно совершенны, поэтому на международном уровне периодически пересматриваются и улучшаются.

Характеристика

некоторых причин формирования нарушений толстой кишки в возрастном аспекте

Функциональным запором (лат. constipatio, obstipatio – скопление, накопление) называется нарушение функции кишечника, выражающееся хронической задержкой опорожнения более чем на 24–36 ч, увеличением интервалов между актами дефекации по сравнению с индивидуальной физиологической нормой, затруднением процесса дефекации, отхождением малого количества кала повышенной плотности, для старших детей – чувством неполного опорожнения кишечника. По МКБ-Х: XI, К59.0 (запор).

Функциональный запор, по данным исследователей, у младенцев и детей старше года составляет от 20 до 35 % случаев (Коровина Н. А. и соавт., 2003; Хавкин А. И., 2000; Яцык Г. В., 2002). По нашим данным, совокупная доля детей от 1 до 15 лет, страдающих функциональным запором, составляет 7,1 % случаев, энкопрез выявляется у 0,6 % детей (Денисов М. Ю. и соавт., 2017). По другим данным, у лиц дошкольного возраста функциональные запоры встречаются в 11–16 % случаев.

В ранний возрастной период у детей следует констатировать недостаточную двигательную активность кишок, дискоординацию мышечных сокращений, незрелость ферментативных систем, точнее их адаптированность к аутолитическому (лактотрофному) типу пищеварения, процессы становления первичной микробиоты кишечника и ряд других предрасполагающих факторов

Не вызывает сомнений, что ведущим триггером при функциональном запоре является алиментарный фактор.

Тщательный анализ клинических ситуаций позволил нам определить типичные нарушения при вскармливании грудных детей, приводящие к функциональному запору (Денисов М. Ю., 2010). Отметим, что эти триггеры весьма индивидуальны.

Нерациональное питание матери, кормящей грудным молоком. Известно, что при естественном вскармливании особую актуальность приобретает питание матери. Обстипация у малыша может быть потенцирована, если рацион ее питания ограничен или порой даже скуден, содержит недостаточное количество жидкости, пищевых волокон, богат углеводистой пищей, закрепляющими по действию продуктами: кофе, какао, зеленый чай, гранаты и их сок, зимние сорта груш, айва, черника, черемуха и т. д. Как известно, многие ингредиенты, содержащиеся в этих продуктах, секретируется в материнское молоко, потенциально способны оказывать специфическое влияние на перистальтику кишечника ребенка.

В нашей практике отмечались случаи, когда молодые матери, заметив у ребенка опрелости, ложно расценивали их как проявление аллергического дерматита и значительно ограничивали свое питание. Качество молока, по всей видимости, изменялось, и у младенца развивалась дисфункция кишок. После осмотра пациента признаков аллергоза не выявлялось, диета матери по рекомендации врача становилась разнообразной, задержки стула у младенца прекращались.

Недооценка индивидуальных пищевых пристрастий младенца, частая смена смесей детского питания. Еще И. М. Воронцов и Е. М. Фатеева (1998) указывали, что типичными методическими ошибками вскармливания являются игнорирование индивидуальных особенностей ребенка, слишком частая перемена пищи, особенно у детей первых трех месяцев. Малейшая задержка нарастания массы тела необоснованно вызывает у матери (реже у врача) потребность изменить рацион питания. Кратковременные и незначительные уплощения в кривой прироста массы тела – известное физиологическое явление. Надо помнить, что ребенок к каждой новой пище должен приспособиться. Нам известен казуистический случай, когда мать в течение семи дней сменила восемь молочных смесей младенцу двух месяцев жизни, болезненно реагируя на уплощение весовой кривой. Как следствие, у грудничка сформировалось функциональное заболевание желудочно-кишечного тракта.

И наоборот, существуют факты слишком упорного кормления одной и той же смесью, несмотря на длительную остановку нарастания массы тела (в течение 1,5–2 нед.). У других детей матерями производилось ограничение питания и / или перевод ребенка на новую смесь при малейшем ухудшении стула. Несомненно, нужно весьма осторожно относиться к появившимся кишечным расстройствам, однако не всегда возникает необходимость в изменении получаемой ребенком смеси.

Беспорядочное вскармливание. Замечено, что недостаточно опытные и беспокойные матери порой дают младенцу грудь или смесь при его малейшем беспокойстве без учета времени суток и объема кормления. В таких случаях ребенок может получить сверх физиологической нормы до 25 % «лишней пищи» (перекорм), для переваривания которой желудочно-кишечному тракту соответственно требуется дополнительное время и значительно большие энергетические затраты.