Чтение онлайн

Пока она шла до кухонной двери, она смеялась.

Она пробежала, пыхтя и сопя, полпути до магазина, пока до нее не дошло, что она так и не взяла свою ночную рубашку.

Ну ладно, она все-таки возвратила пурпурную корову.

Когда ее путешествие к городской площади фактически закончилось, уже миновало шесть часов. Уличные фонари, осыпанные снегом, напоминали засахаренные леденцы, а часы на здании городского суда походили на бледную луну, которая еле светила сквозь плотную белую завесу.

Словно неустрашимый исследователь Арктики, Элинор упорно прокладывала тропу в густом снегу, опустив голову и волоча сумку. С другой стороны, под мышкой она держала Тилли.

Послышался глухой рокот за спиной: это оказался полицейский автомобиль. Дон высунул голову из окошка:

— Эй, Элли, вас подвезти?

Она покачала головой, стряхивая снежинки:

— Нет, спасибо. Я всего лишь иду в магазин. И останусь там.

— А то я подвез бы вас. Похоже, все скоро занесет.

— Телефонная связь прервана?

— Конечно. А вы что, ждете звонка?

— Нет, но это досадно.

— А вы как думали! — угрюмо проронил он и медленно поехал дальше.

Элинор достала ключи, открыла парадную дверь и вошла внутрь магазина.

В задней комнате горел свет, отбрасывая неясные тени на плетеный диванчик, стоявший на месте белтеровского.

— Эй! Я уже пришла! — громко сказала Элинор. Она скинула сапоги, стряхнув с них снег, и в нос ей ударили запахи жареного цыпленка и свежего кофе.

Появился Бен, его тень четко вырисовывалась на фоне освещенного дверного проема.

— Какого черта, где вас носило?

— Я шла пешком.

— Пешком она шла!

— А вы на улицу давно выходили? На машине почти не проехать. И телефон не работает.

— Знаю. Я пытался до вас дозвониться. — Он встретил Элинор на полпути, взял сумку и мокрые сапоги и взглянул на пурпурную корову в ее руке. — А это что?

— Не что, а кто, — сказала Элинор. Когда они оказались в теплой заставленной мебелью рабочей комнате, она протянула перед собой керамическую корову и сказала: — Это Тилли. Тилли, познакомься с Беном и Мэри Энн. А вон там, спрятавшись за цыплячью ножку, сидит муж Мэри Энн, Леонард.

Леонард помахал цыплячьей ногой и воскликнул:

— Привет!

— Ты прямо как ребенок, — сказала Мэри Энн, обращаясь к мужу. Она раскрывала пачку салфеток. — Он не мог больше ждать. Просто умирал с голоду. Привет, Тилли! Ты милашка!

— Она еще завоюет ваши сердца.

— Надеюсь, что нет, — сказал Бен, придвигая кресло к праздничному столу. После тридцати лет работы с Джулией Бен не собирался менять свои вкусы. — Давайте начинать. Я в это время уже заканчиваю ужин.

Еда была приготовлена, как для пикника, но настоящим «гвоздем программы» стали шоколадный торт из трех коржей и превосходное шампанское.

— И как это вы догадались, — сказала Элинор, смахивая со свитера крошки, — что я намерена восполнить потерю веса, сброшенного мной в больнице?

— Приятно видеть, что вы кушаете с аппетитом, — твердо заявила Мэри Энн. — И правильно делаете. А вот мужчинам почему-то нравится глодать цыплячьи кости. Вы намерены остаться здесь на ночь, Элли? Может, Леонард отвезет вас домой?

— Я остаюсь, — сказала Элинор. — А вам лучше ехать. Столько снега намело. Спасибо за обед и за подарки. — Мэри Энн одобрительно взглянула в сторону флакона духов «Эвиан» и шелкового шарфа. Ее мама всегда говорила, что получить хороший шарф — всегда кстати. — Бен, поехали с нами. Мы вас подбросим до дому.

— Спасибо. Идите разогревать мотор, — ответил Бен. — Мне нужно кое-что вручить Элинор лично.

После того как Мэри Энн с мужем вышли на заледенелую улицу, он протянул руку к ящику уэлшевского буфета. Элинор, которая сидела на китайском садовом табурете, увидела, как Бен вынимает что-то, обернутое коричневой бумагой.

— Сюда-то мы ее и спрятали, — сказал он, посмеиваясь. — Ну, вот и подарок.

Элинор в замешательстве сказала:

— Спрятали? Почему, Бен?

Бен пожал плечами. Какое это имеет значение теперь?

— Слишком много чертовски любопытной публики, — сказал он, ничего не поясняя. — Вот. Открывайте. — И почти робко добавил: — Это от Джулии и от меня.

Пальцы Элинор скользнули по узелкам тесемки. Бен, не говоря ни слова, извлек большой старый складной нож и разрезал узлы. Она сказала:

— От Джулии?

— Она купила картину перед смертью. В магазине Мондейна. Она хотела вручить вам ее в день рождения. И я осуществил то, что она задумала. Не плачьте, черт возьми, а то я тоже заплачу.

Элинор смахнула слезы тыльной стороной ладони и осторожно сняла коричневую обертку. Под ней оказалась картина, вставленная в простую рамку из темного дерева, изображавшая женщину с кошкой, сидящих возле окна. Изображение было выдержано в голубых тонах. В углу стояла подпись автора: Пикассо.

Элинор судорожно вздохнула, и слезы высохли сами собой. Она начала:

— Но где Джулия…

Бен прервал ее.

— Не спрашивайте, — непререкаемо сказал он. — Вам только и надо знать, что Джулия хотела, чтобы картина была у вас.

— Какая красивая! Мне она очень нравится. И я сохраню ее навсегда.

Элинор поставила картину на стол у стены. Она не могла оторвать от нее глаз.

Иллюзия, нежели изображение. И тем не менее от картины исходило ощущение безмятежности, покоя и дремоты.

Элинор рассмеялась и мягко произнесла:

— На месте кошки на картине мог бы оказаться Томасин. — На кошачьей спине тоже были полоски.

— Томасин не похож на эту кошку, — сказал Бен. Он натягивал свое старое потертое пальто.

Элинор встала, подошла к старику, обвила руками его шею и поцеловала.

— Спасибо.

Бен обнял ее, поцеловав в щеку.

— Вы мне почти родня, — сказал он растроганно. — Хотя у меня никого никогда не было. Но знаете, мы с Джулией оба хотели обрадовать вас.

— Ах, Бен, родной вы мой! — нежно ответила Элинор. — Я люблю вас. Спокойной ночи.

Элинор заперла за Беном дверь и услышала, как скрипит снег под колесами отъезжающего автомобиля. Появился Томасин и потерся о ее лодыжки. Она взяла его на руки и зарылась мокрым лицом в пушистый мех.