Рассвет над рекой
Шрифт:
Естественно, Лера выбрала второй вариант.
– Зайду. И сметану домашнюю прихвачу и варенье. У вас такого наверняка нет.
– У меня вообще ни варенья нет, ни сметаны, так что буду рад, – широко улыбнулся он и ушел.
Лера с минуту стояла возле двери, осознавая, что же произошло. Потом подпрыгнула на месте, выкинула вперед в победном жесте руку и помчалась к зеркалу. Так, макияжа нет, просто бледная поганка, да и только. Кинулась к косметичке, вытащила тушь, поднесла к глазам и призадумалась.
Артемий уже видел ее такой и, если она придет в боевой раскраске, сразу поймет, что она его очаровать вздумала и станет избегать, приняв за охотницу за мужем. Ну уж нет, такого о себе мнения ей не надо. Украшаться она не будет. Уж какая есть, такая есть. Хотя и хотелось выглядеть получше, но уж что теперь, поздняк метаться, как говорится.
И даже домашний прикид из старых, обрезанных до середины бедра джинсов и свободной футболки, хорошо хоть не вытянутой, но со смешными детскими зайчиками на груди, менять не станет. Сосед тоже не слишком чинился, заглянув к ней в широких шортах до колен и черной водолазке с коротким рукавом, вот и она будет выглядеть сообразно.
Через час, за который она просто извелась и уж было решила, что он или передумал ее звать, или просто блинчики у него не получились, раздался долгожданный звонок. Она кинулась открывать и радостно улыбнулась – сосед поманил ее пальцем и она, опустив ключ в карман, прихватила приготовленные банки с вареньем и сметаной, быстро проскочила прохладную площадку и вошла в его квартиру.
Удивленно огляделась. Как все вокруг изменилось! Вокруг стояла добротная красивая мебель, явно не дешевая, не чета ее, из бумажного шпона. И обои красивые, с тисненым рисунком, таких здесь раньше не было. И когда это он все успел?
Войдя на кухню, завистливо прикусила губу. Какой классный кухонный гарнитур светло-зеленого цвета, его еще называют то ли мятным, то ли салатовым, вот бы ей такой! И вообще, ей здесь все нравится, а больше всех хлопочущий у стола хозяин.
Поставив на столешницу из искусственного мрамора свою долю в сегодняшнем ужине, села на заботливо подвинутый Артемием мягкий стул и благодарно кивнула. Перед ней на большом белом блюде с золотой каемкой красовались румяные блины. Они так соблазнительно пахли, что ее желудок издал нетерпеливое бурчание, намекая, что пора бы уже и перекусить.
Лера смутилась, но Артемий, сделав вид, что ничего не заметил, поставил перед ней тарелку, налил варенье и сметану в такие же белые с золотом соусники. Положив на свою тарелку горячий блин, она намазала одну половину густой домашней сметаной, свернула его в рулончик и отправила в рот.
– Вкусно! – блаженно зажмурилась и принялась есть, не отвлекаясь по сторонам.
Хмыкнув, он проделал такую же процедуру, но с земляничным вареньем. Пока ел, размышлял, в самом ли деле его юная соседка столь непосредственна, или это только игра? После трех лет совместной жизни с самой выдающейся актрисой он сомневался, можно ли вообще верить женщинам.
Милослава была сама нежность, когда они сошлись, и он даже не понял, как стал прислугой за все. Она училась, он работал, причем на две ставки, чтоб обеспечить ту, которую считал женой, всем, чем она только пожелает. Жили они в ее двухкомнатной квартире улучшенной планировки в шестьдесят квадратов, купленной ей любящим дедом. Но это понятно – единственная внучка, единственная дочка, единственное солнышко в окошке. И обожающие ее родственники готовы были на все, лишь бы их радость не печалилась.
Артемий скептически посмотрел на блин в своей руке. Вот и готовить он научился, чтоб потрафить своей любимой, не замечая, что игра всегда идет в одни ворота. Но обаяние Милославы было так велико, что он прощал ей все ее умелое манипулирование. Просто любил. Хотя после ее измены от любви на душе осталась одна горечь, и больше ничего.
Он перевел взгляд на сидевшую напротив девушку. Миленькая, но не более того. По сравнению с бывшей подругой неприметная. Хотя с ней спокойно. Милослава всегда искрила, бурлила радостью и весельем. Поначалу это его умиляло, но со временем стало напрягать. Какое веселье, когда пришел с работы до чертиков уставший, да еще переживающий смерть пациента? Ведь в его работе случается всякое…
А возможно, он просто вырос, а Милослава еще нет. Для нее жизнь состояла из развлечений и нескончаемых радостей, больших и маленьких. Печалиться она не хотела, да, как он под конец их совместной жизни стал подозревать, и не умела, старательно избегая всего, что могло ее хоть чуточку огорчить.
Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от зазвучавших в голове отвратительных признаний, выкрикнутых неприятным визгливым голосом:
– Да ты скучный зануда! С тобой только от тоски помирать! Ты молодой старикашка! Ты в ночном клубе даже ни разу до утра-то не досидел, все домой меня тащил, типа тебе завтра утром на работу! Вон мои сокурсники по утрам на учебу из клубов идут, и ничего!
Его слова о разной степени ответственности пропадали втуне. И зачем он только с ней связался? Был просто очарован, околдован, заворожен, иного и не подберешь. Да и предположить не мог, что за яркой привлекательной внешностью скрывается пустая эгоистка.
Что ж теперь делать? Постараться забыть, другого не дано. Даже если ей и вздумается его вернуть, он больше на ее нежные взгляды и ласковые слова не купится. Теперь он знает, как умеет она управлять близкими в собственных, не всегда благовидных целях.
Из задумчивости его вырвала довольная соседка:
– Очень вкусно! Признаться, я с блинами не дружу, не умею их готовить, уж очень это сложное дело, да и муторное. Вы всегда себе готовите сами? – ее красивые серо-зеленые глаза светились, глядя на него.
Артемий внутренне подобрался, слегка испугавшись. Ну просто один-в-один Милослава! Та же восторженность и деланная наивность. Но ответил спокойно:
– Когда есть время – всегда. Когда нет – захожу с работы в кафе. Народу там всегда мало, а готовят довольно вкусно. Я обычно заранее договариваюсь, что мне приготовить. Там отзывчивые дамы работают.
Лера завистливо хмыкнула. Еще бы не отзывчивые! Он ведь наверняка не скопидомничает, как вынуждена делать она. В принципе, ее зарплаты на себя вполне бы хватало, но ведь ей здесь не век жить, в любой момент могут попросить освободить квартиру, а к родителям возвращаться в одну комнату с братом вовсе не хочется, особенно после привольной здесь жизни. Так что нужно думать о покупке собственного жилья и экономить, в разумных пределах, конечно.
Чопорное «вы» его напрягало, не привык он к величанию, и, предложив: