Чтение онлайн

– Надоели эти проклятые трупы!
– послышался раздраженный голос капитана баржи, поднявшегося на палубу.
– Как они воняют в такую погоду!..

Схватив багор, капитан отпихнул мертвое тело от канатов с таким отвращением, как будто это было какое-то дохлое животное. Мертвенно-бледный труп, жертву страшного преступления - голова несчастной была раскроена от носа до верхней челюсти, - утащило течение. Удовлетворенно буркнув себе под нос, капитан скрылся в трюме. В его поведении не было ни капли сочувствия, лишь недовольство по поводу того, что какой-то кусок мертвечины зацепился за его судно. Солдат пришел в ужас как от отсутствия сострадания со стороны капитана, так и от жуткого вида ран на теле женщины.

– Куда я попал?
– вслух спросил он себя.

Усевшись на парапет набережной и разглядывая отражение в воде канала, Солдат задумался о своей жизни. От начала и до конца она имела продолжительность всего двенадцать часов. Он родился в полдень - по крайней мере так утверждала его память, - а сейчас было около полуночи. Ему ничего не известно о самом себе. Солдат отчаянно цеплялся за крупицы недолгого опыта, что имели для него хоть какое-то значение. Например, охотник. Они по чистой случайности встретились на опушке леса, однако Солдату почему-то казалось, что охотник знает о нем больше, чем счел нужным сообщить. Он убеждал себя, что интерес, проявленный к нему охотником, это нечто большее, чем простое любопытство, вызванное случайным знакомством. И куда он пропал? Охотник буквально растворился в воздухе, причем вместе с кобылой, ястребом и тушей вепря.

– Скорее всего сейчас он жарит кабанину на вертеле, - с завистью промолвил Солдат.

– Вот и неправильно. Мясо уже приготовлено и ждет, когда его съедят. Как раз в эту минуту охотник расправляется с яблоком из головы кабана. Знаешь, его засовывают свинье в рот, когда ее жарят... В другой руке он держит кружку эля. Готов поспорить, ты бы не отказался ни от того, ни от другого. К сожалению, сегодня ночью, по всей видимости, тебе придется довольствоваться коркой пирога, выброшенной на берег водами канала.

Обернувшись, Солдат увидел ворона, усевшегося на край пристани. У ног птицы лежала корка хлеба.

– Где ты был?
– спросил Солдат.

– О, тут, там... везде. Ты не собираешься поблагодарить меня за ужин? Я свою долю съел. Это тебе.

Нагнувшись, Солдат подобрал с каменных плит кусок пирога размером в пол-ладони.

– Нельзя достать еще? Я очень хочу есть.

– Мы с тобой друзья?

– А это обязательно? Разве ты не можешь оставаться частицей моего воображения?

– Нет, если я буду приносить тебе настоящую пищу.

Солдат кивнул.

– Кажется, понял. Ну хорошо, мы друзья, доволен?

– Не могу сказать, что без ума от счастья, но мы с тобой нужны друг другу. Что тебе принести? Кусочек свинины, зажаренной до хрустящей корочки?

Солдат закрыл глаза.

– О да - да, да, да!

– Ладно, если я не вернусь, знай - мне в задницу попала стрела арбалета. Да, кстати, какое милое ожерелье. Правда, жемчуг подошел бы тебе больше.

Взмыв в воздух, черная птица скрылась в ночи, а Солдат задумчиво провел пальцем по своему железному ошейнику.

Тем временем у причала возле складов на берегу канала стали собираться люди. Некоторые здания пустовали, и именно сюда стягивались бездомные в поисках укрытия на ночь.

Солдат подозрительно огладывал проходивших мимо оборванцев. Он сидел на парапете, погруженный в раздумья, ни с кем не разговаривая. По набережной брели женщины в лохмотьях, тащившие за собой грязных детей, измученные мужчины с пустыми взглядами. Приходили сюда и пьянчуги, и коптильщики рыбы, и заядлые игроки. Среди этих людей встречались те, кто опустился из-за превратностей судьбы, но в основном это были те, кто сам катился по наклонной. Никто из них не обращался напрямую к Солдату, а тот был не настолько уверен в себе, чтобы заговаривать первым.

Через какое-то время вернулся ворон и принес в клюве кусок мяса. В течение следующего часа птица кормила Солдата, словно своего птенца. Наевшись, он заснул прямо на парапете. К счастью, ночь выдалась теплой, поэтому Солдат не страдал от холода.

На следующее утро он пошел бродить по городу с вороном на плече, ища рынок. Отыскав торговые ряды, позавтракал капустными кочерыжками из сточной канавы.

На рынке Солдат впервые увидел свое отражение в бронзовом зеркале. Лицо, окаймленное черной бородой, было ему совершенно не знакомо. Он нашел, что выглядит усталым, но крепким; чистую кожу не портили ни шрамы, ни язвы. Действительно, он выглядел так, как должен выглядеть настоящий солдат. Черные волосы были не по местной моде коротко острижены, по-видимому, весьма неопытным цирюльником. Судя по внешнему виду, ему лет тридцать.

Солдат не почерпнул из отражения в зеркале никаких других сведений о себе. Он оставался для себя полной загадкой.

Солдат попробовал просить подаяние. Люди тотчас же начали относиться к нему враждебно. Его пихали и пинали ногами, разбередив все раны и едва не переломав кости. Еще Солдата потрясла полнейшая апатия жителей города. Похоже, их совершенно ничего не волновало. Несколько раз Солдат натыкался на трупы, валяющиеся в темных закоулках или плавающие по каналам, со следами насильственной смерти. По всей видимости, убийства в Зэмерканде были обычным делом, и он опасался, как бы его не обвинили в одном из них. Как просто ткнуть пальцем в чужестранца и крикнуть: "Убийца!"

В городе процветала коррупция; горожане в открытую передавали взятки представителям властей. Судя по всему, Гутрум был опасным местом для человека, не имеющего Друзей и не знающего неписаных правил, позволяющих выжить в беспокойное время.

Слоняясь по рынку и выклянчивая себе на пропитание, Солдат познакомился со Спэггом.

Он остановился перед одним из прилавков, ошеломленно разглядывая представленный на нем товар. На прилавке лежали отрубленные кисти рук. Одни были набиты травами, у других между указательным и средним пальцами торчали свечи. Остальные оставались в первозданном виде. Изо всех кистей была выпущена кровь. Высохшие руки выглядели серыми и бурыми; в некоторых хрящи и сухожилия так съежились, что кисти теперь напоминали когти гигантской хищной птицы.

– Дружище, я могу тебе помочь?
– спросил продавец с прыщавым лицом, появившийся за прилавком.
– Хочешь купить мой товар?
– Он пристально посмотрел Солдату в лицо.
– А может быть, ты хочешь продать свои голубые глаза? В Гутруме это большая редкость. Можно даже сказать, явление уникальное. Я много выручу за такие глаза, если мы сохраним их в крепком джине.

Солдат посмотрел на продавца. Тот был в кожаном фартуке и шапочке, прикрывающей макушку.

– Мне они самому нужны. Других у меня нет. И я ничего не могу у тебя купить. Совсем ничего. Разве ты не видишь, что я бедняк? Кстати, а для чего нужны эти руки?

Торговец фыркнул.

– Ты не знаешь, кто я такой? Ах да, железный ошейник! Ты чужестранец. Что ж, я Спэгг, а это, друг мой, особые амулеты, "руки славы". Кисти повешенных. Обладатель такой руки откроет себе двери к богатству. Ничего страшного, что у тебя нет денег прямо сейчас. Просто обещай делиться со мной, скажем так, своими будущими поступлениями, и я продам тебе одну кисть в кредит.

Солдат вспомнил трупы с обезображенными руками, болтающиеся на виселицах в окрестностях города.