Чтение онлайн

Я смеюсь. У нее нестареющие глаза, но многие манеры молодой женщины. Было время, когда я тоже жаловалась на ранний подъем.

— Хорошо. Я могу пойти одна. И, пока ты не волнуешься, знай, что это не составит труда.

— Спасибо.

— С удовольствием и почтением. — Я пересекаю комнату и поднимаюсь по чердачной лестнице, которая находится у дальней стены от ее кровати — с противоположной стороны от очага Фолоста. По пути я беру со стены сумку, отличной от той кожаной, которую я взяла с собой в лес. — Я сплю на чердаке, так что если тебе что-то понадобится, можешь крикнуть, и я услышу без проблем. На этом доме есть защитные чары, и я убедилась, что они на месте, так что ты будешь в безопасности. — Моя рука останавливается на средней ступеньке. — И еще одни… еще одни наши гости — Фолост и Мэри. Мэри — это календула в маленьком горшочке на кухонном окне. Фолост — в очаге.

— Не знаю, есть ли у тебя способ общаться с ними лучше, чем у меня, но даже если нет, Фолост может изъясняться на общем языке. Если он захочет слушать, — добавляю я, устремив взгляд на очаг. Один золотой глаз метнулся в мою сторону, и в очаге затрещало полено. Я закатываю глаза. — Так что если ночью тебе будет слишком тепло, просто дай ему знать, чтобы он немного расслабился.

Она поворачивается к огню со знающим блеском в глазах. Аврора слегка наклоняет голову, и, клянусь, я вижу, как язычок пламени отражает этот жест, когда я поднимаюсь на чердак.

Перед сном я достаю из бабушкиной сумки маленький швейный набор. Проводя пальцами по радуге ниток, я выбираю одну бледную, как ее волосы, другую черную, как ее глаза. С их помощью я вшиваю в красный плащ кольцо с бледным лунным камнем, окруженным полумесяцами, в память о нашей встрече.

Ночь проходит без проблем, несмотря на то что я дважды просыпаюсь, чтобы убедиться, что Аврора все еще здесь — и что мне не приснились сюрреалистические события этой ночи. Утром я просыпаюсь, когда звезды еще сияют на небе. Я знаю каждую скрипучую доску и хлипкую ступеньку лестницы, поэтому мне удается спуститься и тихо собрать свои вещи, не дав Авроре даже шелохнуться.

Я снимаю с крючка свою кожаную сумку и пристегиваю ее к булавке на плаще. Открываю ящик и достаю оттуда сухие ветки, цветы, травы и фрукты. Аккуратно складываю их в сумку. Затем я беру в руки серебряный колокольчик и медленно снимаю шелковый шнур с дверной защелки.

Солнце еще не успело взойти над горизонтом, а я уже отправляюсь на рынок.

До ближайшего населенного пункта почти два часа ходьбы. Рынок проходит каждое утро на городской площади и длится до тех пор, пока не будут проданы все товары. Поэтому ранний выезд крайне важен, если я не хочу остаться с объедками на столе и пустыми кастрюлями на ужин. Если есть возможность, я предпочитаю приезжать как раз в тот момент, когда открываются лавки и фермеры и торговцы выставляют свои товары. Все, что я могу выбрать, у меня есть, и меня это не слишком беспокоит… Неважно, что я прожила здесь всю жизнь: быть городской ведьмой — значит привлекать взгляды.

Я смакую медленно поднимающийся туман с высоких трав и благодарю последних сверчков и сов, которые укладываются на дневной сон. Возможно, Аврора и есть дух совы. Она очень благородна, как сова. Я представляю, что ее естественная форма — это снежное пернатое создание. Царственное и стойкое.

Охотятся ли волки на сов? Полагаю, это возможно. Или, может быть, между ними существует соперничество, выходящее за рамки их звериных форм.

Что, если она — древний дух волка, который первым наделил лыкина силой? От этой мысли я едва не споткнулась. Нет… такое существо не стало бы враждовать с лыкинами, не так ли? Я продолжаю размышлять на протяжении всей прогулки. Каждая теория кажется такой же правдоподобной и неправдоподобной, как и предыдущая.

Когда я добираюсь до города, меня встречает солнце, освещая крыши, еще блестящие от росы. Торговцы на рынке хорошо меня знают и удивляются, что я снова так скоро появился. Обычно я совершаю эту прогулку лишь раз в месяц. Я даю им загадочные, неполные объяснения о том, что мне «нужно больше припасов» и что у меня «недостаточно необходимых материалов». Это не ложь. Не моя вина и в том, что горожане полагают, будто я делаю со сладкой кукурузой и бобами что-то большее, чем кладу их в горшок.

Я не плачу серебром или золотом. Деньги — коварная штука: нечисть цепляется к ним сильнее, чем грязь в чеканных бороздках монеты. Вместо этого я расплачиваюсь приготовленными связками. Большинство уже знают, что нужно повесить над дверью связку палочек и цветов и сжечь ее в следующее полнолуние. Несмотря на то, что все видели меня совсем недавно, они жаждут получить маленькие благословения защиты, которые отпугнут все зло мира — и лыкина в том числе. Ведь когда связки сгорают каждое новолуние, из их труб поднимается дым и уносится через холмы в леса. Пепел оседает в землю, и барьеры, которые я поддерживаю на этой земле, снова обновляются.

Зная, что меня не будет чуть дольше обычного, я рассказываю им, как сделать так, чтобы их благословения длились дольше. Надеюсь, горожане прислушаются и будут в безопасности без меня несколько недель. Один или двое просят о дополнительном благословении — небольшой вышивке на любимом фартуке пекаря и башмаке сапожника. Хорошо, что я захватила с собой набор для ткачества, чтобы иметь возможность приспособиться, ведь за такие вещи я получаю неплохие подарки. Авроре понадобится приличная пара сапог для нашего путешествия.

Уже поздний вечер, когда я наконец начинаю обратный путь. Я напеваю про себя, радуясь теплой летней погоде. Я уже почти преодолела один из последних холмов перед домом, когда в нос ударил запах дыма.

Это отчетливый аромат — лесной дым, чистый и прозрачный. Но в нем есть что-то еще. Жгучий запах, от которого слезятся глаза.

На мгновение я снова оказываюсь перед бабушкиным костром. Огонь такой яркий, что почти забирает весь свет с неба. В воздухе стоит резкое жужжание — это магия, вырвавшаяся из мирских пут.

Ужас наполняет меня. Я нутром чую, что произошло, с ужасной, тонущей уверенностью. И все же я начинаю бежать, как будто могу как-то опередить эту судьбу. Это не может быть реальностью. Я отказываюсь хранить эту правду только в своем сознании. Мои глаза должны разделить это бремя.

Я взбираюсь на вершину холма, проносясь мимо тонких, одиноких деревьев, которые тянутся из темного леса лыкина. Там, вдалеке, находится мой дом — дом моих предков, дом, в котором я родилась, выросла и который унаследовала. Единственный дом, который я когда-либо знала.

И он пылает.

Глава

3

Я смотрю на него и не могу поверить своим глазам. У меня перехватывает дыхание. Душа уходит в пятки. Звуки вокруг пропадают, и я слышу только резкий вдох воздуха через нос.

Подавив крик, я начинаю бежать вниз по склону. Сапоги, которые я выменяла у сапожника, катятся вслед за мной. Я уже почти добежала до дома, как вдруг стены начали рушиться с оглушительным треском. Мне показалось, что сейчас сломаю позвоночник. Крыша рухнула, и меня накрыла волна жара.