Чтение онлайн

Прошка взглянул на бумагу, и до его сознания дошел, наконец, смысл всего происходящего. Наконец, вот она, воля!

От счастья захотелось скорее вскочить на ноги, затанцевать. Приподнялся на локте и застонал от нестерпимой боли. Только теперь увидел, что вместо правой ноги у него — коротенький обрубок с окровавленной повязкой на конце.

«Так вот почему барин дал мне волю!.. Безногий холоп — лишний рот».

Так появился на земле освобожденный от крепостничества Прохор Лаврушин.

Не очень далеко зайдешь с деревянной ногой, да и некуда было идти. Обустроился в Крыму. Взялся за садоводство.

…В японскую войну погибли двое из рода Лаврушиных, в первую империалистическую — еще трое. Осталось только два брата — Назар и Кирилл. Первый жил в Подгорном, в унаследованном от деда домике, а младший, Кирилл, не захотел, переехал в город. Во время революции он служил на флоте, сражался с белогвардейцами и вместе со своим катером погиб недалеко от Севастополя.

Из поколения в поколение передавалась в Лаврушиных любовь к садоводству. Десятилетиями кусок за куском осваивали они косогор над рекой, вырубали кустарники, выбирали камни. Назару уже достался сад, на двух десятинах.

Когда началась коллективизация, Назар Петрович передал сад в колхоз, оставив себе небольшой приусадебный участок, превращенный в настоящую зеленую лабораторию.

Галина любила наблюдать, как угасает день. Садилась на скамейку возле дома, долго смотрела на закат, в бескрайнюю даль.

Огромный раскаленный диск, остывая, медленно опускается к горизонту. Степь с каждой минутой меняет свой цвет. Едва розовая от косых лучей, она постепенно сереет, потом затягивается холодной синеватой дымкой, в которой растворяются отдельные предметы. Небо так же каждую минуту меняет свои краски. Возле солнца горит растопленным золотом, по которому длинными шлейфами краснеют облака. Чем дальше от диска, тем оно холодеет, становится зеленым, голубым и, наконец, синим…

Достигнув горизонта, солнце становится подобным огромной блестящей монете, поставленной на ребро. Так и кажется, что сейчас она покатится по ровной линии, но вдруг золотая монета начинает прятаться, словно проваливаясь в гигантскую щель.

Вот светится уже только половина ее, потом остается маленький краешек. Галине он напоминает освещенный изнутри хрустальный холм, о котором в детстве рассказывала ей бабушка.

Но исчезает последний луч, на землю медленно наползает тень. Все становится синевато-сизым. Очертания далеких предметов расплываются, краски меркнут, резче выделяется горизонт. Земля еще дышит жаром, но уже кутается в холодное покрывало.

Там, где спряталось солнце, небо еще пылает, багрянцем горят облака, а над головой холодными светлячками уже проглядывают первые звезды. Ветер стихает, и воздух наполняется музыкой. Это поет степь. Галина закрывает глаза и долго слушает, как живет и душисто дышит безграничный простор. На разные лады поют кузнечики, звенят цикады, слышны какие-то трели, треск, шелест, писк, длинные однообразные звуки, похожие на протяжный свист. Все это сливается в своеобразную гармонию, мягкую, успокаивающую. Затем звуков каждый раз становится меньше и меньше. Сначала исчезает тонкий и однообразный свист, потом низкие вздохи. Только цоканье кузнечиков еще долго раздается над степью. Наконец и оно замирает. Остается только какое-то шуршание и легкое всхлипывание. Кажется, степь укладывается спать, размеренно и спокойно вздыхая.

В такое время к Галине приходит Виктор Костомаров. Появляется всегда возбужденный, разговорчивый, веселый. Галина недовольна тем, что он мешает любоваться вечером.

Между Виктором и Галиной установились странные настороженные отношения. Они говорят много и обо всем — вспоминают школу, город, своих товарищей по учебе, но в разговоре существует какая-то невидимая грань, через которую Виктору никак не удается переступить. Он хочет, но не может выразить свои чувства, заранее догадываясь, что Галина знает о них. Она же чутьем угадывает его намерения и в последнюю минуту резко меняет тему разговора.

Всеми своими чувствами и мыслями девушка находится там, в далеком Донбассе, с Петром. Не раз представляет его под землей — черным от пыли, с отбойным молотком в руках. Дальше фантазии не хватает, потому что отродясь не видела шахты. С Виктором же просто, хорошо и интересно говорить. Галине нравится его пыл и широта знаний, которым она немного завидует. Однако девушка знает, что если он признается в любви, вся эта простота и откровенность исчезнет, вместо этого придут скованность, искусственность, неискренность.

Виктора раздражает ее постоянный уход от откровенного разговора. Уходит от Галины всегда грустный, но на следующий вечер снова прибегает бодрый и веселый.

Однажды принес целую тетрадь стихов.

— Прочитай, пожалуйста, на досуге. Только обязательно скажи свое мнение о них, откровенно, какое бы оно ни было, обязательно. Хорошо? — горячо попросил он.

— Хорошо.

Тетрадь была заполнена стихами от начала до конца. Галя прочитала все до последней строчки и сидела задумавшись. Большинство стихов ей понравилось.

«Что он за человек?» — думала она о Викторе.

В разговорах он еще не раз возвращался к философии. Говорил так просто, непринужденно. Сразу видно было, что на эту тему часто приходилось ему говорить со знающими людьми. В другой раз начинал показывать созвездия, сыпя десятками мудрых названий.

— Свет от многих звезд идет к нам в течение нескольких миллионов лет, — говорил он. — Теперь представь себе, какая крошечная пылинка во вселенной наш земной шар, его не увидишь и на расстоянии одного светового дня. А что по сравнению со всем этим человек?

Потом начинал рассказывать о звездах. Говорил так интересно и с такими деталями, словно сам все это видел. Откуда он знает это, когда успел выучить? А теперь еще стихи. И какие стихи? Конечно, Галина не разбирается во всех тонкостях поэзии, но ей нравились стихи Виктора.

На следующий день он прибежал раньше обычного.

— Ну, прочитала? — спросил он и сел рядом на скамью, положил на колени какой-то большой альбом.

— Прочитала, — ответила Галина. — Только тетрадь осталась в комнате.

— И как? Говори! Только откровенно. Знаешь, как это для меня важно! Начинающий поэт может увлекаться, терять чувство меры.

Галина минуту помолчала, обдумывая.

— Знаешь, Витя, стихи хорошие. Во всяком случае, большинство из них.

— Правда?!

— Да. Я не хочу тебя перехвалить и говорю то, что думаю. Только, понимаешь, в них чего-то не хватает. Мне так кажется. Красок каких-то нет, что ли… Чувствуется жизнь, кипение души, мысли и страсти, но нет зримой картины, только чувства.