Чтение онлайн

— Как ты сумел нас вытащить? — много часов спустя Форс лежал уже гораздо удобнее. Подстилка из папоротника и листьев деревьев под ним казалась ему невероятно мягкой, а Эрскин сидел по другую сторону костра, делая древко для короткого охотничьего копья.

— Это было довольно легко… когда исчезли Чудища. Я расскажу тебе все прямо и правдиво, брат, — зубы южанина бело и весело сверкнули на его темном лице. — Если бы они были еще живы, эта авантюра могла закончиться совсем иначе.

— Когда я очнулся в этом лесу и обнаружил, что ты исчез, я сперва подумал, что ты пошел на охоту — на поиски воды, еды или чего-нибудь другого. Но в душе я не был в этом уверен. Я поел — здесь водятся кролики — жирные, глупые и непуганые А вон там течет ручей. Мое беспокойство все возрастало, так как я знал, что, имея поблизости еду и питье, ты бы не ушел от меня и не пропал на столь долгое время. Поэтому я вернулся обратно по нашему следу.

Форс изучал свои опухшие руки, лежащие на груди, руки, которые все еще были пурпурно-голубыми, и их очень кололо. Что бы произошло, если бы Эрскин не вернулся обратно?

— Идти по этому следу было очень легко. И там я нашел место, где прятались Чудища, чтобы наброситься на тебя. Они ничего не сделали для того, чтобы скрыть свои следы. По моему мнению, они боятся очень немногого и не считают нужным быть осторожными. Так я наконец и достиг Оврага Ящериц…

— Но как тебе удалось их остановить?

Эрскин рассматривал кучку камней, набранных им из ручья, взвешивая их на ладони и раскладывая на две кучки. Обструганное древко копья он отложил в сторону.

— Народ Ящериц я встречал и раньше. В моей родной стране — или стране, где мы находились, прежде чем нас прогнали оттуда трясущиеся горы — была одна такая колония. Они однажды пришли толпой через пустыню с запада и устроили поселение в овраге в полудне пути от деревни моего народа. Нам было очень любопытно, и мы часто наблюдали за ними издалека. Под конец мы даже торговали — мы давали им кусочки металла в обмен на голубые камешки, вырытые ими из земли — наши женщины любят носить ожерелья. Я не знаю, что я сказал им своим шипением, я просто думаю, что моя имитация их речи так удивила их, что они позволили нам уйти. Очень хорошо, что мы убрались из этого места со всей возможной скоростью. Ядовитые шарики — их величайшее оружие. Я видел, как они используют его против койотов и змей. Они хотят только одного — чтобы их оставили в покое.

— Но… но они… почти… почти люди… — Форс рассказал о жнецах и о жертве, которую они принесли ради защиты своего клана.

Эрскин выложил три камня одинакового размера.

— Можем ли мы тогда отрицать, что у них есть право на их овраг? Хотел бы я знать, способны ли и мы на такую смелость? — Он занялся тонкими полосками шкуры кролика, сплетая их в сеть и оплетая ими каждый камень. Озадаченный Форе следил за ним.

Прямо над их головой среди макушек деревьев горец увидел голубое небо и кусочек плывущего по нему белого облака. Но ветер этим утром был прохладен — лето уже кончилось. Он должен был как можно скорее вернуться в Айри… Потом он вспомнил, что случилось со Звездной Сумкой, и его распухшие пальцы вонзились в подстилку, на которой он лежал. Возвращаться в горную крепость теперь было бесполезно. Когда Чудище уничтожило его доказательства, оно уничтожило его шанс вернуться обратно в клан. У него не осталось ничего, кроме того, что Эрскин захватил для него из Долины Ящериц — его ножа и меча.

— Хорошо!

Форс был слишком погружен в свои мысли, чтобы повернуть голову и посмотреть, что вызвало такое восклицание у его товарища. Эрскину-то не о чем было беспокоиться. Он пойдет на юг и найдет свое племя, и снова займет свое место среди своих…

— Теперь у нас будет пища… брат…

Форс нахмурился, но оглянулся. Южанин стоял там, высокий и прямой, и крутил над головой свое странное изобретение, которое казалось горцу совершенно бесполезным. Три камня в сетках из кроличьих шкур были присоединены к кожаным ремням и связаны вместе одним центральным узлом. Эрскин этот узел зажал меж пальцев, а камни вращались по кругу. Испытав свое оружие, он рассмеялся, видя замешательство Форса.

— Мы будем продвигаться на юг, брат, а на равнине это будет действовать великолепно, и я сейчас тебе это продемонстрирую. Ага, вот и обед.

К костру подошла Люра, таща, молодого поросенка. Она бросила свою ношу и с почти человеческим вздохом упала рядом со своей добычей, глядя, как Эрскин умело разделывает ее.

Форс поел жареной свинины и начал размышлять о том, а была ли его участь на самом деле столь безнадежной, как он думал. Чудища были мертвы. Он мог отлежаться, пока не восстановит силы, а потом вторично вернуться в город. И если он не будет там задерживаться, у него еще останется время добраться до Айри и привести туда экспедицию, прежде чем наступит зима. Он облизал пальцы от густого жира и стал строить планы. Эрскин напевал мелодию с печальными нотками, которую Форс слышал от него на озере, где он рыбачил. Люра, мурлыкая, вылизывала свои лапы. Все вокруг было вполне мирно.

— Теперь перед нами стоит проблема, — сказал вдруг Эрскин, — где нам достать одежду для тебя…

— Она стоит передо мной, — поправил его Форс сонно. — К несчастью, мой гардероб остался в овраге, чтобы забавлять ящериц. И, как это ни странно, я не нахожу в себе ни малейшего желаний снова предъявлять им свои права на одежду…

Эрскин затянул узел на своем оружии из ремней и камней.

— Ты неправ, друг мой. Визит в Овраг Ящериц — если, конечно, держаться на безопасном расстоянии — может сослужить нам очень хорошую службу.

Форс сел.

— Каким образом?

— Там погибло пять Чудищ. А сколько их последовало за нами в Землю Взрыва?

Форс попытался вспомнить численность отряда, за которым он наблюдал. Как велик он был? Сейчас он не мог точно сказать, но у него было подозрение, что их было гораздо больше, чем пять, и это расстраивало все его планы. Если это на самом деле так, почему же они оставались здесь так долго и близко к краю Земли Взрыва? Его ноги уже достаточно окрепли, чтобы он смог пройти несколько миль, оставив за собой эту несчастную пустыню, находящуюся сейчас всего в полумиле позади них.

— Ты думаешь, что ящерицы кое-что смогли добавить к своим запасам?

Эрскин пожал плечами.

— Теперь, когда они предупреждены, наверное, уже добавили. Но добыча, которую они взяли, нужна и нам. Твой лук пропал, но те наконечники для стрел были бы нам полезны…

— Полезны до такой степени, чтобы снова сунуться на их отравленные шипы?

— Может быть, — и Эрскин принялся допрашивать Форса относительно того, что из его снаряжения уничтожили Чудища.

— Все самое ценное для меня! — На Форса опять навалилось прежнее чувство беспомощности и непохожести на других. — Они на клочки разодрали Звездную Сумку и сожгли мои заметки. И может…

— Остались наконечники стрел, — не отставал Эрскин. — Их они не сожгли.

Поскольку он, казалось, всерьез решился на эту экспедицию, Форс начал подумывать, что у южанина была какая-то собственная цель относительно всего этого. Сам же он не видел никакой причины для того, чтобы возвращаться в Овраг Ящериц. И он все еще внутренне сопротивлялся, когда они поднялись на вершину возвышенности, с которой Эрскин спустился, чтобы спасти его и Люру. Люра отказалась сопровождать их дальше, чем до края Земли Взрыва, и они оставили ее. Она бегала взад и вперед, прижав уши и махая хвостом. Таким образом она выражала свое несогласие со всем этим безумием. Они стояли, глядя вниз на сцену, от которой желудок Форса подкатился к горлу. Он сглотнул и сжал свои распухшие пальцы в кулаки, чтобы боль отвлекла его внимание. Ящерицы, может, и питались росшей на террасах травой, но, похоже, они также не брезговали и мясом, и сейчас убирали запасы, которыми их снабдил случай. Двое из Чудищ уже превратились в скелеты, и толпа обитателей оврага споро работала над другими, цепочка тяжело нагруженных носильщиков взбиралась ко входам в пещеры, в то время как их собратья внизу взмахивали крошечными ножами с таким же умением, с которым жнецы раньше действовали своими серпами.

— Посмотри вон туда. — слева от того камня, — хотя прикосновение Эрскина вызвало у него боль во всей руке, Форс покорно посмотрел туда, куда указывал его друг. Там была куча всякого добра. Форс опознал остатки своих лосин и пояс, такой же, какие носили Чудища. Но блестки света за этой кучей добычи, сваленной в беспорядке, были интересней. Они находились в крошечной нише стены — три голубых брусочка, всего лишь с палец высотой… очень знакомые… Озадаченность Форса исчезла. Эти брусочки… это были те фигурки, которые он принес из музея в Звездной Сумке. Теперь их установили там — и в ногах у каждой из них была кучка подношений. И с внезапным просветлением он понял, почему народ ящериц чтил эти фигурки. Они были их богами.