Рассвет заглядывает в окна
Шрифт:
— Не знаю и знать не хочу, — разозлился Артём. — Ты знаешь о том, что ты проклятый шантажист?
— Знаю, — бесстрашно хохотнул он. — И что с того? А ты вообще мог или можешь являться убийцей ребёнка. Прости, я просто не интересовался его дальнейшей судьбой. Я вызвал ему скорую и пошёл дальше. Меня уже давно ждали дома. Мне некогда интересоваться судьбой каждого сбитого каким — либо видом транспорта ребёнка. Если я буду тратить на это бесценное время, то мне не хватит на это жизни.
— Ты тоже ступил на преступный путь, начав шантажировать меня. За шантаж можно посадить.
— Ой, да ладно, вот только не надо запугивать меня! Ты умный, я надеюсь и не пойдёшь писать на меня заявлению в полицию. Иначе я тут же выдам тебя. Наоборот, если ты заплатишь мне требуемую сумму, я обещаю, что навсегда оставлю тебя в покое.
— Я понял. Только, хоть сумма не такая уж и большая, но у меня сейчас нет таких денег. Мне необходимо время для того, чтобы собрать нужную сумму.
— Не переживай. Я не изверг и всё понимаю. Я даю тебе неделю. Извини, я больше не могу дать тебе. Пойми, что мне тоже нужны деньги.
— Пойдет. Я надеюсь, что больше ты не будешь шантажировать меня.
— Не буду. Я обещаю.
«Хм»… размышлял он. «Вам, шантажистам, только осталось верить».
Парни простились на этом.
Артём отправился домой страшно злой и недовольный.
«Это гораздо хуже того, что Женя ждёт от меня ребёнка. Если бы мне было дано выбирать, то лучше бы я женился на ней и она родила мне малыша, чем теперь страдай от происков шантажиста. Всё равно он мой хочу я того или нет. Если один раз заплатишь, то потом будешь платить всю свою оставшуюся жизнь. Однако ничего ты не получишь. Я ещё проучу тебя, Фока. Ты ещё получишь своё и пожалеешь о том, что связался со мной. Так и знай. Только потом будет поздно. Слишком поздно».
Он вернулся домой. К тому времени он успел успокоиться.
— Сыночек, что случилось? — спросила его мать.
— Ничего. Со мной всё в порядке. С чего ты взяла, мамочка?
— У тебя какие -то слишком грустные глаза.
— А, ладно, — отмахнулся юноша. — Я устал на работе. Только и всего.
— Точно? Ты уверен, что ничего не хочешь рассказать мне?
— Нет. Я абсолютно ничего не хочу. Я же сказал, всё нормально!
Она пожала плечами и решила оставить его в покое.
В ту ночь парень спал спокойным сном. Человеческий организм не железный. Он слишком утомился и потому заснул. Ему совсем ничего не снилось.
Целую неделю после того он был спокоен, слишком спокоен для того человека, которого изводят шантажом. Артём целиком погрузился в работу, чтобы хоть как — то забыться.
Она истекла.
Фока позвонил ему через неделю.
— Артём, ты как, готов платить за свободу? Если нет, то в понедельник я пойду в полицию.
— Готов. Увидимся сегодня днём в три часа на пустыре, чтобы было как можно меньше лишних глаз и ушей.
— Согласен.
Встреча состоялась. На пустыре больше не было никого из людей.
— Быстрее давай мне деньги и я пойду домой. А то тут холодно. Что — то я замёрз.
— Сейчас, сейчас.
Вместо них юноша вытащил из — за пазухи пистолет и направил на него.
— Денег тебе захотелось, значит, так? А больше тебе ничего не хочется?
Он сразу побледнел как смерть, затрясся мелкой дрожью и вспотел от смертельного ужаса. Парень стал клацать зубами. Его мучил страх. Неужели сейчас его жизнь закончится навсегда? Больше тогда он никогда не будет жить, а ведь жизнь так прекрасна!!! Кошмар!!! Просто ужас!!! И что теперь делать Фоке? Надо попробовать убедить не убивать себя. А вдруг поможет. Так желалось, чтобы помогло…
— Я всё понял. Отпусти меня сейчас же. Я обещаю, нет, клянусь, что не пойду ни в какую — полицию.
— Обойдёшься. Я не верю ни в какие твои клятвы. От шантажиста может избавить только лишь одна смерть.
Юноша тщательно прицелился и выстрелил ему в лоб прямо между глаз. Забрал у него из кармана мобильник, где было злополучное видео. После чего хладнокровно повернулся и направился домой.
Второй юноша с тихим стоном упал на белый чистый снег. Он не успел больше ни о чём подумать и сразу испустил дух, не мучаясь. Алая кровь струйкой хлынула из горла Фоки. Она заливала собой белоснежный ни в чём не повинный ни перед кем снег. Его лицо было сильно искажено осознанием своих мук от предстоящей ему неизбежной гибели и отчаяния.
Как раз он вновь пошёл, засыпая собой кровь. На улице был страшный мороз. На деревьях сидели и зловеще каркали вороны.
19 глава Переживания
Ребёнком, которого будучи пьяным сбил Артём был племянник Валентина Ефимка. Он приехал в гости вместе со своей семьёй к дядям, бабушке и дедушке. Он лежал в коме в реанимации. Его состояние было очень тяжёлым. Вечером мальчик возвращался домой после прогулки по городу Николаеву, когда его сбила машина злосчастного юноши.
Сам Валентин ужасно переживал по поводу несчастья случившегося с его племянником. Вся его семья тоже. Он поставил в известность Иру о том, что случилось. Понятное дело, что она тоже, узнав о случившемся, сильно горевала. Все были в глубоко подавленном состоянии. Они стали молчаливыми, редко когда разговорчивыми.
Родители мальчика вскоре были вынуждены вернуться домой по той простой причине, что им надо было на работу. Хотя им совершенно ничего не хотелось. Они были как в ступоре. Однако ничего не поделаешь, поэтому они были вынуждены посещать работу. Надо было как — то жить дальше и зарабатывать деньги для их семьи.
Зато дедушка Орест Орестович, бабушка Аврора Артёмовна, их младший сын и Валентин дневали и ночевали в городской больнице настолько насколько могли. Ира специально сократила для него рабочий день. Она понимала, что сейчас он ни в коем случае не сможет работать в полную силу. Сама девушка тоже каждый день наведывалась в больницу к Ефиму. Несколько недель подряд его состояние оставалось крайне тяжёлым и без изменений.
— Я так благодарен тебе, милая, за всю твою сердечную поддержку! — искренне и от всего сердца говорил ей парень, обнимая её. — Как здорово, что ты есть у меня! Я просто не знаю, что делал бы без тебя!
— Не за что, — отвечала она, всхлипывая из — за того, что у неё болезненно сжималось сердце от жалости к Ефиму. — Самое главное, что мы есть друг у друга.
— Это точно.
Однажды его лечащий врач заявил, что ему стало лучше и он пришёл в себя.
— Ура!!! — заулыбалась Ира.
— К нему можно? — задал вопрос Валентин.
— Конечно. Он сам спрашивал о вас.
Молодые люди прошли в палату к нему. Им обоим стало жаль мальчика потому, что он сильно исхудал.
— Дядя Валик, — произнёс он, — как я рад видеть тебя!