Чтение онлайн

Покрасовавшись перед газетчиками и подчеркнув свое присутствие, Слуги Народа в очередной раз уверив писак, что вся ситуация о ходе дознания, находится под их зорким наблюдением, уедут на своих каретах и колясках, сопровождаемые охраной, звенящей оружием — бодро топающими вездесущщими «красноперыми петухами», высокомерно именующими себя Народной Гвардией.

Он тяжело вздохнул, повезет еще, если они не заставят его докладывать им в течение дня несколько раз о расследовании. Группе дината, уставшей, с красными воспаленными глазами от недосыпания, придется рыскать по округе в поисках зацепок, не забывая держать этих бонз о ходе дознания.

Писарь Линус, слава Солнцу, малость оклемался и, достав свой грифель, принялся зарисовывать на листе бумаги положение мертвых тел на месте злодеяния.

Динат, оглянувшись по сторонам, негромко окликнул стражника:

— Музор, иди ка сюда!

Стражник Музор, гася тлеющий трут, которым разжигал факелы, бережно спрятал его в мешочек, висящий на поясе.

Он не очень-то доверял этим новомодным кхандским легковоспламеняющимся деревянным палочкам. По его понятию, нет ничего лучше, чем старое доброе кресало, кремень и легко воспламеняемый трут, зато все это, так называемое «старье» не боится влаги, в отличие от всяческих кхандских хреновин.

Эти кхандцы, говорят, еще и особую бумагу используют, чтобы задницу себе подтирать. Ну, эта диковинка уже в никакие ворота не лезет! С довольства «желтомордые обезьяны» бесятся и глаза у них сузились не иначе, а отчего же еще?

Смачно позевывая, он подошел к ждавшему Берену. Стражник до сих пор недоумевал, как это его угораздило попасть в группу дината. Он с умилением вспоминал свое прежнее место:- непыльную и весьма доходную службу на Ривельском рынке.

К его счастью он еще не знал, что это лишь благодаря титаническим усилиям дознавателя Берена, стражника оставили с ними. Музор тешил себя зряшной надеждой, что все это временно и совсем скоро его вернут на свое родное, ставшему ему таким близким, а главное весьма доходным место — деревянную будку на Ривельском рынке, его пост.

— Музор, после того, как ты все здесь закончишь, ступай в ближайшие участки и узнай у дежурных стражников, не было ли каких-нибудь заявлений о пропаже детей в этом районе и соседние тоже непременно прихвати. Эти сволочи, наверняка, сплавляли жалобы от законопослушных раввенских граждан.

Стражник ухмыльнулся и сказал, не скрывая гордости за своих сослуживцев:

— Это верно, для этого их туда и сажают, чтобы заворачивать все жалобы и заявления граждан, а то стражники с раннего утра и до позднего вечера разгребали бы все эти тяжбы!

— За что вы и жалование получаете — резонно заметил Шэкэн. Он прищурил глаза, внимательно разглядывая окровавленную тряпку и, подняв положил ее в кожаный мешочек, который опустил в ящик для сбора вещей, найденных на месте совершенного злодеяния.

Музор скептически ухмыльнулся, кто же в Корпусе Синих Стражников теперь живет на это жалкое жалование, счас не имперские времена, когда его худо-бедно хватало.

Счас надо рвать свое покуда прет, а то придет к власти другой верх, прижмет их — вот тогда и взвоешь. Эти же только, пока кричат о борьбе с взяточничеством, впрочем, не забывая, сами потными от трудов праведных руками, пересчитывать очередную толику порядочной мзды, зашибаемой ими. Рыба ведь гниет с головы, али нет. Голову себе сечь ведь никто не будут, то-то и оно.

Неа, Совет Слуг Народа самое то для них. Для них, это самих Слуг значится, ну и «синяков» и «красноперых», ну не для раввенского народа же им корпеть день и ночь.

Он, уходя, пробубнил себе под нос, но с умыслом, так чтобы его услышал динат Берен:

— Да на это скудное жалование только и можно, что разочек посидеть в «Свистке».

«Свисток» — это любимый кабак стражников. Зная это, там почти не появлялись люди, не имеющие отношение к синей страже.

Динат успешно сделал вид, что не расслышал слов уходящего стражника и внимательно выслушивал знатока Шэкэна:

— Гляди, видишь, сколько крови натекло, а у ран, с перерезанным горлом нет крови — указал ему пальцем кхандец.

Динат Берен, несмотря на свой опыт, сдерживая рвотный позыв, изо всех сил старался не последовать примеру Линуса.

Взглянув на жертвы, он тоже увидел эту закономерность; надрезы у каждого из мертвых тел сделаны в одном и том же месте, пах, живот и перерезанное горло, как завершающий штрих.

— Шэкэн, объясни — раны нанесены в одних и тех же местах! Чтобы это значило? — сдержав рвоту, спросил он, знатока различных способов нанесения насильственных смертей, Шэкэна.

Кхандец отстранено пояснил:

— Это значит, что горло ему перерезали уже мертвому, сперва ему надрезали пах и точно вскрыли живот и ждали, пока у мальчика не вытечет вся кровь.

Вот того мальца так же распяли на кресте, и в тех же местах сделали надрез. Как видно по ранам на их телах, жертв не убивали сразу, а выцеживали кровь и лишь после смерти перерезали им горло.

От этих доскональных подробностей смертоубийства, у Берена еще больше заболела голова, словно, кто-то поселился у него там и старается выбраться наружу, прямо через его черепушку:

— Клянусь Солнцем, это уже слишком! И какому извергу пришла мысль распинать, ни в чем неповинных детей!?

Шэкэн продолжил развивать свои соображения:

— Было их несколько человек и они не спешили. Жертв убивали одну за другой, каждая видела смерть предыдущей и знала, что такая же участь ожидает и ее!

Динат молча сжал кулаки в бессильной ярости. Он отвернулся, чтобы скрыть от Шэкэна охвативший его гнев. Гнев мешал бы дознавателю анализировать все происшедшее и сложить в правильный узор.

Для него все уже было решено: он не оставит это дело и будет рыть землю в поиске этих нелюдей в облике человека, если понадобится, он сам их найдет и накажет, своими собственными руками.

Надо ждать пока рассветет, возможно, при лучах поднимающегося Солнца им удастся заметить некоторые мелочи, ускользнувшие от них сейчас.

Да и сбитая роса, укрывавшая траву крупными бусинками, утром даст видимый всем, явственный «ночной след», чтобы с восходом и первыми лучами Солнца испариться.

Кхандец окинул взором останки и в задумчивости произнес:

— На самом деле, очень похоже на древние ритуальные убийства!

Шэкэн еще раз внимательно оглядел трупы, по его взгляду было заметно, что у него есть кое-какие мнения на этот счет. Он глянул динату в глаза и тихо произнес, словно опасаясь, что его кто ни будь, может услышать:

— При нынешнем правлении Слуг Народа, жречеству в полной мере дали возможность поклоняться Солнцу. Обнищавший народ менее склонен к мятежу, если ищет утешение в поклонении и милости божественного Солнца.