Рассыпаясь серебром
Шрифт:
– Через два дня… жду у северных ворот. На рассвете, – бросив это через плечо, Руван спешно покинул комнату.
Как волк, так и ящер явно не ожидали такого ответа. Нет, Малеа так или иначе пошел бы за фениксом, но он не думал, что это окажется… настолько просто. Парень уже приготовился к словесному сражению, начал в уме слова подбирать. Неожиданное согласие ошарашило его. И не только его. В душе проклиная упрямство друга, а также на все лады ругая откровенную глупость волка, Раэль, однако, лишь натянул улыбку до ушей и проговорил нарочито сладким тоном:
– Давайте, я проведу Вас обратно в палату.
Глава 5 – Угасание
Руван обессиленно упал на кровать. Голова гудела ужасно. Он целый день пробегал по городу, делал приготовления к будущему путешествию, но где-то в глубине души все равно сидело это противное чувство незаконченности, будто все, что он пытался сделать, лишь впустую угробило драгоценное время. Чем дольше феникс оставался в этом городе, тем больше он его ненавидел. Не то, чтобы и раньше он особо любил Карун, но последние дни, проведенные здесь, напрочь отбили у Рувана желание когда-либо еще сюда возвращаться.
Город гудел, как переполненный рой. Недавние события будто подстегнули и без того неугомонный народ к еще большему шуму. История о «резне» рассказывалась, пересказывалась, даже пелась не раз и не два, а гораздо больше. Из каждого трактира слышались одни и те же споры, рассказы обрастали все новыми подробностями, становились более жестокими, кровавыми.
– Убийца разорвал их голыми руками! Наживую! Медленно отрывал по кусочку! – услышал Руван разговор каких-то бабок – блаженные старушки с самыми невинными лицами сидели за столиком на крыльце одного из домов и делились последними сплетнями.
– Какой ужас, какой ужас! – кудахтали они вразнобой.
– Он их ел потом, мне Шаночка рассказала, она в лечебне работает, она знает.
– Никто никого не ел! Мне сынок говорил, охотник – если б съел, то место бы чистое-чистое было. А так все съедобное раскидано было в лесу.
– Шаночка твоя – брехунья!
– Сама брехунья, а Шаночка правду говорит, она из лечебни!
Руван слушал и дивился – как они могут обсуждать подобные вещи с таким интересом. Сам он с превеликой радостью забыл бы о случившемся. Но слухи множились и расползались по городу, как отравленный дым, постепенно проникали в разумы вурков. Покачав головой, феникс направился к центру.
Посреди города, недалеко от торговой площади стояла ратуша – место, где заседал совет старейшин. Старейшиной, несмотря на название, не обязательно являлся вурк в летах – их голосованием выбирали из числа горожан для управления города, и очень часто почетный пост получали молодые и амбициозные вурки. Вернее, так делалось в большинстве городов. Карун-Го, увы, подобные нововведения не принимал.
Изначально город был основан семьей торговцев, обосновавшейся в весьма удобном месте на перекрестке дорог, к тому же недалеко от озера. Соответственно, и сейчас управляли городом потомки той семьи. Торговцы, думающие лишь о торговле – Руван недолюбливал их, не воспринимал всерьез. Старейшины делали все для материального развития города: устраивали ярмарки, впускали сюда абсолютно всех, кто мог предложить услуги, товар или развлечения. Однако на безопасность города им было плевать.
К тем немногочисленным заведениям, служащим не для обогащения, совет не имел и малейшего отношения – например, больницу врачи построили сами, на пожертвования горожан. Стражу города же организовывали охотники, сами, без чьей-либо указки. Но без поддержки властей осуществлять подобную деятельность становилось все сложнее и сложнее. Раэль молчал, не говорил другу о проблемах больницы, но Руван обо всем догадался сам. Догадался – по обшарпанным стенам лечебницы, давно не видавшим ремонта, по скудеющим припасам лекарств, по стремительно уменьшающемуся количеству персонала. Ведь была середина лета, а палаты простаивали пустыми. Больница – единственное, что когда-то привлекало Рувана в этом поселении, – постепенно угасала. Город гнил изнутри, и события, случившиеся три дня назад, только ускорили этот процесс.
Тяжело вздохнув, Руван вошел в здание ратуши. Пробыл там он недолго – пробкой вылетел из дверей, злющий, как дракон во время линьки. Феникс пришел предложить старейшинам привести помощь из столицы. Илан был самым крупным и самым безопасным городом долины Парам: его называли столицей отчасти оттого, что совет Илан-Го располагал самой эффективной системой контроля правопорядка. Днем и ночью отряды охраны патрулировали город и его окрестности. Специализированные подразделения «ищеек» расследовали всевозможные преступления. Руван был уверен, что натасканные «ищейки» разберутся с этим делом гораздо лучше, нежели добровольцы-охотники. Однако старейшины Карун в открытую высмеяли его предложение:
– Нам нет необходимости просить помощи. Мы в состоянии решить эту проблему без вмешательства каких-то посторонних советчиков! – заявил аптекарю глава совета старейшин злополучного ярмарочного городишки. – Кто ты такой, чтоб советовать нам? Ты когда-нибудь управлял городом? Ты знаешь, как это делается, лучше нас?
Руван кипел от злости: «Слепые глупцы, все надеются сохранить власть в своих хиленьких дрожащих лапках. Неужели они не видят – они уже потеряли контроль над ситуацией».
Подозреваемые «маги» скрылись, пропавшие вурки так и не нашлись. Охотники старались, как могли, но ситуация была безнадежная – кидаться в погоню, конечно же, никто не собирался. Впрочем, никто их за это не винил – они были лишь простыми горожанами, со своими семьями и своими проблемами. В конце концов, выслеживание преступников не являлось обязанностью простых промысловиков.
Руван угрюмо шагал по улице, размышляя: «Действительно, кто я такой, чтоб спрашивать разрешения какого-то старичья? Просто сделаю, как задумал. А они… гр-р-р, да пусть… агх!»
Не столько злость, сколько обида, противное чувство растоптанного достоинства сжигало феникса изнутри. Он понимал, что следует успокоиться, следует сфокусироваться на оставшихся делах, но не мог. Недовольство требовало выхода, закипало вулканом, готовым выплеснуться, если не на объект злости, то хотя бы на любого встречного. Хвост Рувана угрожающе расправился, длинные перья веером встали за спиной; редкий пух на руках встал дыбом – сейчас феникс выглядел еще более отталкивающим, чем обычно.
Он шел по одной из центральных улиц – здесь, в небольшом домике, деревянном, но на вид довольно крепком, проживала семья одного из пропавших. Всего исчезло четыре вурка, как мужчины, так и женщины. На первый взгляд их ничего не связывало – разный возраст, разная работа, разные виды, и даже проживали они в разных частях города. Из поверхностного опроса охотниками выяснилось лишь одно, чем пропавшие были похожи – увлечение приезжими «колдунами».
Стараясь выровнять дыхание, Руван постучал в дверь. В приоткрывшейся щелочке появилась молоденькая девушка-фавн:
– Вы кто? – глаза девушки покраснели, а голос, и без того тихий, дрожал.
Злость Рувана мгновенно утихла:
– Я… Я пришел поговорить насчет вашего брата.
Девушка замолчала, что-то обдумывая. Немного замешкавшись, она отворила дверь и впустила аптекаря внутрь.
– Проходите… там кухня, – махнула девушка рукой.
В доме было чисто и опрятно. Короткий темный коридор вывел гостя прямо на кухню. Прошмыгнувшая впереди девушка по-хозяйски выдвинула стул, приглашая Рувана присесть, а сама бросилась к чашкам.