Рассыпаясь серебром
Шрифт:
Вскоре жиденький рыбный суп, который больше состоял из всевозможной зелени, чем из рыбы, был готов – кролика поварихи решили оставить на завтра. На землю уже опустилась долгожданная прохлада. В темнеющем небе скромно показался мягкий свет ночных светил. Волки ели медленно, будто смакуя каждый глоток безвкусного супа. Еда была пресной, не сытной, но почему-то даже от нее на душе становилось теплее. Тут и там начали мелькать кроткие улыбки, стали слышны приглушенные разговоры.
Покончив с трапезой, волки по обыкновению начали собираться в группы – ночная свежесть и сытость пробудили природную тягу к общению. Больше всего народа собралось вокруг охотников.
– Тяжело сегодня было, Уг? – спросил кто-то старого охотника – тот уже заглянул домой и привел себя в порядок, приняв истинную форму.
Уг был одним из старейшин. К нему часто обращались за помощью и советом. Хоть из-за возраста его когти затупились, а глаза потеряли зоркость, он все же лучше всех умел организовывать охотничьи и сторожевые отряды. Сегодня с ним охотились три волка. Ниру, старший из троицы, отличался спокойствием и рассудительностью. Он не любил разговоров, но это не помешало ему стать одним из лучших сказителей деревни. Также Ниру неплохо владел луком. Рино, озорной рыжик, слыл своим веселым нравом и острым чутьем. А Пера был самым быстроногим и, как оказалось, самым внимательным.
– Олени совсем ушли, теперь их только на крыльях догнать можно, – со вздохом отозвался Уг. Подогнув под себя ноги, он устроился у костра, все время подвигаясь к огню все ближе и ближе, будто никак не мог согреться. Старик сидел угрюмо, сведя брови к переносице, он будто смотрел сквозь товарищей, потерянный в собственных мыслях. Но, вспомнив сегодняшнюю охоту, все же невольно улыбнулся:
– Хех, если б не Пера, мы бы и этого не принесли! Вот кого благодарить надо!
С десяток восхищенных глаз тут же нацелились на Перу, отчего тот засмущался и пригнул уши. Ему непривычно было такое внимание.
– У-у-у-ух ты-ы-ы! Молодчина, Пера!! – послышались возгласы – это пискляво затрещали набежавшие волчата. Ребятня тут же начала закидывать вконец потерявшегося Перу вопросами.
– Ну, мелкие! Не мешайте взрослым! – шутливо пригрозил волчатам Рино. Внимание шпаны тут же перешло к нему. Остальные смотрели на это с легкими улыбками – всем было радостно оттого, что даже в это тяжелое время есть место шуткам.
Но улыбались не все. Сбившиеся в тесный кружок старейшины вели напряженный спор:
– А я говорю – уходить надо! Уходить! Пока не передохли все! – потрясая козлиной бородкой, вещал седой волк. С его белесых рогов, облезших и тонких, как сухая ветка, ниспадал потрепанный платок, намотанный в несколько слоев.
Стаи небесных волков, как и прочие вурки, не имели определенного вожака или лидера – все дела решались сообща, часто под руководством группы старейшин. Лану-Лун не была исключением. Члены стаи могли в любой момент покинуть ее, в любой момент могли прийти новые волки, но за глобальные перемещения всей стаи отвечали старейшины. В Лану старейшин было пятеро, не считая Уга, что сейчас был занят с охотниками.
– И куда мы уйдем? – сложил на груди руки рослый вурк, лицо которого было покрыто множеством шрамов.
– Куда угодно, где на так жарит, – фыркнул сгорбившийся в звериной форме старик. Голос его звучал скрипуче, как рассохшаяся дверь.
Мнения разделились – кто-то с пеной у рта доказывал, что оставаться здесь больше нельзя, другие, напротив, и думать не хотели о том, чтоб покинуть родные земли.
– Это наш дом! Наши предки жили здесь! Предки наших предков жили здесь! И мы будем жить здесь!
– Мы умрем, если останемся!
В словах начали проскальзывать агрессивные нотки. Из глоток донесся приглушенный рык. Спор грозил перейти в настоящую потасовку.
– Стая Таруг ушла, – три слова похоронили группу старейшин в тишине. Молчавшая до сих пор старушка, скрытая от глаз тенью забора, подняла голову:
– Стая Таруг ушла, – повторила она, – три дня назад.
– Таруг всегда были трусами, – сплюнул рослый вурк.
– Рапуда тоже собираются уходить, – в глубине глаз старушки зажегся упорный огонек. Под ее взором старейшины присмирели, словно малые волчата. Спорщики опустили взоры, многие серьезно задумались. Старушка оперлась спиной на частокол и замолчала, обвив руками колени. Хвост ее равномерно шаркал по засохшей земле, вздымая над костром облачка пыли.
– И… и что же ты предлагаешь, Мала? Тоже уходить? – поднял голову черноволосый старик.
– Такие вопросы должны решаться всей стаей. Созовем собрание.
Старейшины замолчали, думая каждый о своем.
Пока старики спорили, остальные волки продолжали общаться. Нет, среди них тоже ходили разговоры о будущем и о засухе, но сейчас мало кому хотелось думать о подобных вещах. Пережив еще один тяжелый день, они хотели одного – отдыха.
Особо весело было детям – они вообще весь день были заперты по домам и получили возможность собраться вместе только сейчас. Глупо было бы упускать такой шанс.
Наигравшись с молодыми охотниками, мелкота уселась в кружок вокруг одного из костров – у самого маленького, сделанного специально для детей. С противоположного конца двора послышалось легкое пение, заиграла лютня. Дети замолкли, утомленные играми. Шуметь больше не хотелось.
– …красиво… – вдруг прошептала маленькая девчушка.
– Что красиво? – спросила подошедшая волчица. Она легонько подняла девчушку и усадила себе на колени.
– Светила. Они красивые. Особенно это, маленькое, – прозвучал ответ.
Волчица подняла глаза в небо – источая мягкое сияние, в вышине плыл Малеа. Он выглядел настолько хрупким и прозрачным, что казалось, будто сейчас растворится в ночном небе. Справа от него горел Руван. Его свет, напротив, был ярок, но не обжигал, как свет Муг. Руван был гораздо больше Малеа, но он никогда не затмевал собой его нежное сияние.
Как по команде, все дети разом посмотрели на небо. От несчетного количества звезд голова могла закружиться. Тихие и свободные, они мерно плыли в темноте, охраняемые светилами.
– Они, наверное, не голодали никогда…
Слова, сказанные вскользь, словно стрела пронзили разум волчицы. Девчушка, сидевшая на коленях, начала сонно кивать головкой. Улыбнувшись, волчица осторожно погладила ее по голове:
«Если и следующая охота провалится… Надо было сразу уходить, а не ждать…»
– Точно-точно, спросите у Лави! – вдруг возглас вывел волчицу из раздумья. Удивленно подняв уши, она обнаружила вдруг, что стала центром детского внимания. Несколько пар глаз уставились на волчицу, чего-то ожидая.