Чтение онлайн

— Так вы бы перчатки надели, — предложил Щутела.

— Когда не умеешь копать, — опечалился Элдад, — неважно надеты перчатки или нет.

В памяти вспыхнула картинка: женщина в ночной сорочке с окровавленными плечами бьется на плахе. Он схватился за лопату с такой силой, словно она была спасением, и остервенело кидал камни, не обращая внимания на боль. Только когда мешок наполнился, он остановился и на этот раз повис на черенке, давая отдых спине.

— Щутела, — вновь заговорил он. — Я вот тут считаю. У нас семнадцать дней. Копать надо девятнадцать тростей. Так выходит трость за день надо копать, а не за пять дней, как мы. Иначе никак мы не успеем.

Какое-то время в подвале раздавался только мерный стук лома о камни. Потом Щутела тоже прервал работу, глотнул вина из стоящего рядом кувшина, утер губы тыльной стороной ладони. Внимательно посмотрел на Элдада.

— Как вы думаете, господин хороший, я считать умею?

Бернт не удержался и хмыкнул. Помолчал, не зная, что ответить.

— Полагаю, да, — начал он неуверенно. — Вы ведь все-таки…

— Ваша правда, умею, — подтвердил Щутела. — Только когда мы под стены замков камни Зары закладывали, нам считать запрещали. Иногда специально выбирали тех, кто считать не умеет. Потому что на войне ты должен знать: эту стену надо взорвать, иначе твой друг погибнет. Сотня погибнет. Две. Они не виноваты, что ты считать научился. Они надеются, что ты взорвешь стену и сохранишь им жизнь. Поэтому арифметику забываем, берем лом и долбим. Не обращая внимания на стрелы и арбалетные болты, на то, что на голову кипящее масло норовят вылить, на то, что камни Зары в тебя швыряют. Просто долбишь, пока не дойдешь до нужного места. И знаете что? Это с арифметикой кажется долго и даже невозможно. А когда без арифметики-то… Тогда, глядишь, за крепким камнем, где и рыхлый попался, а где и вовсе пустота. И дело быстрее пошло.

— Нравишься ты мне, Щутела, — рассмеялся Бернт, намеренно повторившись. — Дай лом, чтобы я арифметику забыл.

— А чего это дай? Вон второй рядом лежит, вместе долбить будем, — и солдат, не дожидаясь, когда Бернт присоединится, вновь принялся за работу.

…К полудню Элдад сделал перерыв. Поднялся наверх, тщательно умылся и переоделся. Он не мог обедать в грязной одежде — пытался, но не смог с собой справиться. Сначала спустился в подвал, чтобы отнести еду Щутеле, полил ему на руки из кувшина. Солдат из подвала почти не поднимался. В первый день он осмотрел дом, сообщил, что он крепкий, хотя осаду, конечно, не выдержит. Они и не собирались держать там осаду. К моменту, когда лорды регенты сгорят в огне, они уже должны быть за городом, чтобы начать мятеж среди сочувствующих.

Аристократы, сменяя друг друга, помогали десятнику, работая то кайлом, то лопатой, но больше всех трудился Щутела, делая перерыв лишь для еды и сна. Он же принимал камни Зары и доски, необходимые для подкопа, которые подвозили постепенно, чтобы не привлекать внимания. Элдаду приходилось раз в три дня увиливать от обязанностей гофмейстера. Сегодня утром он как обычно посетил дворец, а потом ушел, сославшись на плохое самочувствие. Теперь радовало то, что во дворце никто его всерьез не воспринимал и его отсутствия особенно не замечали.

Пока солдат ел, Бернт тоже перекусил. Вот тут-то он и порадовался, что имеет привычку переодеваться. Он услышал шум на улице и, выглянув в окно, убедился, что посетили его вовсе не заговорщики. Из кареты, сложившись чуть ли не пополам, вышел худой и длинный граф Даут. Огромный нос и впалые щеки, а также парик с черными волосами, который он очень любил, делали его похожим на ворона. Шереш его притащил в дом гофмейстера…

Бернт бегом спустился в подвал и крикнул вполголоса:

— Щутела, пока не работай и закрой дверь, у нас гости.

Вернувшись обратно, Элдад кинул подушку и покрывало на диван в гостиной, растер нос, чтобы он покраснел, сильно надавил на внутренние уголки глаз, чтобы выступили слезы — кузина как-то раскрыла секрет о том, как показаться больным и не пойти в церковь в день отдыха. Только после этого он побрел открывать на звон колокольчика.

— Добрый день, граф Бернт, — Даут смотрел холодно. — Я не задержу вас надолго.

— Да, конечно, — прогнусавил Элдад и пошел внутрь, чтобы Даут не видел его исказившегося от ненависти лица.

Внутри все клокотало от ярости, он бы зарезал гостя, не раздумывая, если бы не сознавал, что это лишит его возможности отомстить всем сразу. Его вывело из себя вот это высокомерие убийцы, который не постеснялся прийти в дом к человеку, которого лишил матери. Но когда Элдад упал на диван и укрылся пледом, он уже справился с собой и надеялся, что Даут не поймет, какие эмоции он испытывает.

— Я искал вас во дворце, — презрительно сообщил граф. — Но мне сообщили, что вы больны. Однако мое дело требует неотлагательной встречи. Дело в том, что Совету понадобится этот дом в ближайшую неделю.

И снова Элдаду потребовалось все самообладание, чтобы не выдать себя.

— Вы меня выгоняете? — как можно равнодушнее поинтересовался он.

— Дело в том, дорогой граф, — Даут явно злился, — что этот дом принадлежит не вам, а казне. И совет регентов может потребовать его обратно в любое время. Вам ведь есть где жить в Беерофе, не так ли, гофмейстер?

— О да, у меня есть дом, — скривился Бернт. Он знал, что когда Даут попал в немилость, король лишил его дома, использовав для этого какую-то надуманную юридическую придирку. Теперь графу приходилось брать дом в аренду, кажется, у герцога Зерана.

— Вот и отлично, — Даут прищурился и вскинул подбородок. — 25 сабтамбира в этом доме начнется совещание. Будем беседовать со многими людьми, и поскольку ворота этого дома выходят на улицу, это место удобнее, чем дворец. Возможно, за два дня мы управимся. А вы пока болейте в своем доме. Но лечитесь лучше, вы нам нужны, — снова гримаса презрения, он будто провоцировал Бернта на ссору. — Кстати, почему вы один? Где же ваш новый слуга, больше похожий на бандита?

— Я отправил его в аптеку и мерзавец до сих пор не вернулся, — объяснил Элдад.

— Так почему бы не уволить мерзавца?

— Он меня забавляет, — объяснил Бернт.

— Хорошо. Раз мы обо всем договорились, я ухожу.

Даут направился к выходу, Элдад не шевельнулся, чтобы проводить его. Он и так словно лакей открыл дверь. Даут на пороге не удержался от колкости.

— Вам надо вымыться, гофмейстер. У вас шея грязная.

Как только дверь закрылась, Бернт бросился к зеркалу. И вправду: когда умывался пропустил крохотную полоску на шее. Шереш бы побрал этого Даута! Он снова помчался вниз.

— Щутела, все рушится, — заявил он, открыв дверь, — я еду к Фирхану. Этот дом совет регентов собирает для какого-то совещания.

Солдат поднялся с небольшой скамеечки.

— С вашего позволения… лучше я к господину графу схожу. Заметит кто-нибудь, что вы в нездоровом виде путешествуете. Вы ему записку напишите, а я переоденусь пока.

Около часа Элдад ждал ответа, дрожа от нетерпения. Если так пойдет, он на самом деле заболеет. Щутела вернулся вместе с Фирханом.