Чтение онлайн

— Мне все равно.

— Тебе должно быть не все равно, черт возьми!

— Нет. Позволь мне увидеть тебя. Пожалуйста.

— Черт возьми. Проклятье. Почему ты никогда не слушаешь меня? Почему ты все так усложняешь? Почему ты не можешь просто забыть об этом?

Коул зол и расстроен, тяжело дышит. И я отчаянно пытаюсь поддержать его. Это опасно и неконтролируемо, как будто все зависит от этого разговора. Наше прошлое, наше будущее, вся наша жизнь.

Такое ощущение, что мы держимся за руки на краю высокого, продуваемого всеми ветрами обрыва, решая, отступить или прыгнуть.

— Я не могу забыть, потому что люблю тебя.

Его голос становится горьким.

— Ты также любила Чета. Посмотри, что это тебе дало.

Мое сердце разрывается. Оно раскалывается пополам и разрывается на части.

— Я не отвечу, если ты позвонишь снова, Шэй. Я не увижу тебя. Забудь обо мне. Живи своей жизнью. Все кончено. Ты для меня больше никто.

Внутри меня вспыхивает белый шар ярости. Я все еще плачу, но теперь я в ярости. На него за то, что он был таким неразумным, и на себя за то, что так опрометчиво поступила со своим сердцем.

Во всю мощь своих легких я кричу в трубку: — Пошел ты, Коул МакКорд! Ты не имеешь права указывать мне, как жить! Ты не имеешь права указывать мне, кого любить! И мне плевать, что ты больше не хочешь меня, я все еще хочу тебя, и всегда буду хотеть! Я хочу тебя, даже если это означает, что мне придется лежать рядом с тобой и заниматься сексом с вибратором, пока ты смотришь каждую ночь, до конца моей жизни, ясно? Ты тупой, упрямый мужик, твоя ценность не зависит от твоих ног, члена или любой другой части твоего чертова тела. И мне жаль, что так вышло, Бог свидетель, но иногда жизнь — дерьмо, и единственный выбор, который у нас есть, — это выжать из этого все возможное! Мы не сдаемся. Ни перед жизнью, ни друг перед другом. И я клянусь Богом, что, если ты откажешься от нас, я никогда тебя не прощу. Так что соберись с духом и приведи мысли в порядок. Когда я сказала, что принадлежу тебе, я имела в виду навсегда. Нравится тебе это или нет, но я твоя!

Я отключаю телефон и бросаю его в стену, где он разбивается вдребезги.

Потом я падаю лицом на ковер, сворачиваюсь в клубок и рыдаю, пока не засыпаю.

Я должен был знать, что Шэй не даст мне покоя. Эта женщина бросала мне вызов на каждом шагу с того самого дня, как мы познакомились.

Киёко берет телефон, когда я передаю его ей. Некоторое время мы сидим в тишине, а потом она говорит: — Мне очень нравится эта девушка.

Я закрываю глаза, сглатываю комок в горле и позволяю слезам скатиться по лицу.

— Я знаю, — шепчу я. — Мне тоже.

Я с трудом переживаю выходные. В понедельник на работе я едва могу связно говорить. Хожу как зомби, выполняю все необходимые действия и избегаю чужих взглядов.

До меня начинает доходить, что все действительно кончено. Коул не хочет меня. И как бы сильно я его ни хотела, в отношениях нужны двое.

Мне не раз приходило в голову, что надо уволиться и найти новую работу, но я не могу заставить себя сделать это. Это место — единственное конкретное напоминание о нем. Уйти отсюда было бы равносильно предательству. Как отрицание того, что то, что я сказала ему, что он значит для меня, было реальностью.

Да кого я обманываю? Я просто надеюсь, что он вернется на работу, и я смогу увидеть его в лифте. Я знаю, что это жалко, но даже этого было бы достаточно.

Зная, что Коул, скорее всего, никогда не прочтет ее, я пишу ему служебную записку и отдаю ее Скотти, чтобы он оставил ее на его столе.

Уважаемый мистер МакКорд,

Последний раз мы общались два дня назад. Удивительно, сколько слез я пролила за сорок восемь часов. Хотя, наверное, удивляться не стоит. Когда теряешь такую большую часть себя, кажется, что ты никогда не оправишься.

Если я была слишком сурова к вам, простите меня. Простите за то, что причинила боль, но еще больше я сожалею о своей роли во всем этом. Я должна была прислушаться, когда вы сказали мне уйти в ту первую ночь. Я должна была быть более ответственной. Более осторожной. Менее безрассудно относиться к нашим сердцам.

Я ужасно скучаю по вам.

Единственное, что делает это терпимым, — знание, что вы все еще где-то там. Ну, более терпимым, во всяком случае. Сейчас мне кажется, что я иду одна в темноте, даже не пытаясь искать свет в конце туннеля, потому что знаю, что его там нет.

Надеюсь, вы не забудете меня. Потому что вы вырезали свое имя в моем сердце, и оно останется там навсегда.

Ваша навеки,

Мисс Сандерс

После ухода Скотти звоню Челси. Она берет трубку на первом же гудке.

— Привет. В последнее время от тебя ничего не слышно. Ты в порядке?

— Я выживаю. А ты?

— Немного лучше, чем ты.

Мы молчим немного, а потом она говорит: — Не хочешь выпить вместе?

— Я думала, ты никогда не спросишь.

— Отлично, завтра у меня выходной. Как насчет шести часов?

— Идеально.

— Где?

— Я кое-куда хочу пойти, но боюсь, что ты откажешься.

Она смеется.

— Когда, черт возьми, я тебе отказывала?

Я улыбаюсь, впервые за долгое время. Когда я говорю ей, где я хочу встретиться, она не упускает ни одного шанса.

— Хорошо. Увидимся.

— Увидимся. Я люблю тебя, Челси.

Она делает паузу. А когда снова заговаривает, ее голос звучит мягко и слегка дрожит.

— Я тоже люблю тебя, дурочка.

Вешаю трубку, и стараюсь не расплакаться.

Следующим вечером мы сидим за столиком посреди бара отеля в Беверли-Хиллз, где я впервые встретила Коула.

Потому что, видимо, термин «жаждущий наказания»16 был придуман для меня.

Мы заказали напитки прямо в баре, а не попросили официантку принести их нам — новая паранойя, от которой вряд ли кто-то из нас когда-нибудь избавится. Я взяла виски, Челси — «Маргариту», и мы почувствовали себя как в старые добрые времена.

Или, по крайней мере, в основном так и есть. За исключением дыры в груди, где раньше было сердце.

— Рассказывай, — говорит она, потягивая свой напиток. — Что нового?