Чтение онлайн

Да-а, амбиции наши… Они подобны горному леднику. Когда-то мысль о чужих амбициях наполняла сердце мое радостью. Не сразу пришло понятие, что тешить их – все равно что собирать кошек в стадо. Веселая уверенность в тщеславии человечества скоро превратилась в мрачную уверенность – и я сам такой же. По истине вопрос несовершенства Вселенной!

Накатила волна грусти. Многие идеи погибают не от того, что нежизнеспособны. А просто потому, что не повезло. Как, мне казалось, произошло с моим частным предприятием. Попадись мне в администрации или налоговой второй Валентин Абросимов, все могло бы пойти иначе.

Однако это была слабая волна и накатила она ненадолго. Не смотря на покрытую шрамами память, это было славное время надежд и свершений. Это было время, когда я был честным предпринимателем. Или старался быть таковым – по названию и по сути. Дальше уже игра пошла кто кого – я государство или государство меня? Война, где дозволены все приемы. Теперь уже без изяществ. Рассчитывая на хаос. На хаос, бушевавший тогда в экономике нашей многострадальной страны.

Короче, чувствуя, что проигрываю, я не пестовал свой пессимизм, как другой человек холит свою жену. Я озлобился на глупость свою и жестокость системы.

Впрочем, это уже в финале. А вначале я даже жену свою, с которой не жил, уговаривал заняться частной предпринимательской деятельностью. На ниве образования, конечно…

Разговор-то начался с моего ЧП – мол, какие успехи?

Ну, а я:

– Результат обязательно будет! Главное – процесс творческого труда. Знаешь, как это здорово! – работать не на дядю, а на себя. Время – не ограничено приказом или законодательством. Голова постоянно занята. Мысли все в поиске. Тебе тоже следовало бы попробовать. К примеру, открыть какие-то частные подготовительные курсы для будущих первоклашек или поступающих в ВУЗы. Для начала по своему профилю. Потом подтянуть коллег – дальше-больше…

– Я это не одобряю, – сказала Тома.

Вздохнул и мягко сказал:

– У тебя это женское… Привыкла повиноваться системе и за круг очерченного – никуда.

– А ты рассуждаешь, как маленький мальчик!

– Что в этом плохого? Именно дилетанты делают великие открытия. Те, кто все знают и потому осторожны, обречены на вечное прозябание на своей жизненной полке.

Тома нахмурилась.

– Даже если и так… Ты у нас есть. Поднимешься сам, поднимешь и нас. Мне нельзя рисковать – у меня на руках ребенок, о котором ты частенько забываешь.

Я с трудом сдержался от резкого ответа. В отличие от жены я любил свою дочь, как родного мне человека. У меня бы язык не повернулся назвать ее путами на ногах. С другой стороны, у Томы была типично женская логика: она – мать, она несет бремя ответственности. Она воспитывала нашего ребенка так, как понимала свой долг. Ей и в голову бы не пришло поиграть с девочкой в прятки или пятнашки. Мама есть мама, дочь есть дочь – у каждого свои права и обязанности. Даже при совместном просмотре мультиков Тома делала свои комментарии, поучая ребенка различать – где добро правит, и куда прячется зло.

Я таким правильным от скуки бы помер!

А сейчас внимательно смотрел на красивое лицо разгневанной жены, пытаясь придумать, как объяснить ей истинное положение вещей в новых реалиях России. Хотя в принципе, все мои выпады против ее консерватизма были только попытками защитить свой собственный авантюризм с ЧП и литературно-рекламной газетой. Нет, не справиться мне с ее предрассудками. Моя жена предпочитает принимать жизнь, идущую своим чередом – ей не хочется ломать ничего под себя. Пусть будет так. Но дело свое я тоже не брошу.

И у меня был козырь в руках.

– Знаешь, милая, я готов оставить всю суету свою, устроиться инженером на завод и работать, если ты покинешь этот чертог и будешь жить со мной в съемной квартире.

Она открыла рот и посмотрела на меня, как мышь на внезапно заскуливший сыр.

– Учти – ради семьи я готов на жертвы. Готова ли ты?

Тома закрыла рот и угрюмо вышла из комнаты.

Настенька в садике была. Забирать ее еще рано, а ждать здесь не было моих сил. И я ушел.

Дома мама попросила натаскать воды в баню и затопить печку. Исполнив наказ, присел на порог и уставился на языки пламени. Глядя в огонь, видел совсем другое…

Может быть, Тома права? – система была, есть и будет, в какой бы колер не окрашивались ее флаги. Надо держаться за эту систему изо всех сил, прогрызать в ней ходы наверх, добиваться положенных в ней привилегий. Сейчас, когда КПСС в бозе почила, и все гонители мои не у дел, появился уникальный шанс начать сначала карьеру руководителя – ну, хотя бы с мастера производственного участка. Зачем мне частное предпринимательство, полное неведомых тайн и опасностей?

Ах кабы знать!

С другой стороны, ЧП и газета мне нужны, чтобы зарабатывать деньги – верно? Я для этого их и затеваю. Хотя… для чего мне деньги? Чтобы делать новые деньги? И что мне с ними делать, в конце концов? Вечная суета белки в колесе или погоня собаки за своим хвостом. Я всегда жил малым – с детства и юности. И не намерен отказываться от этой привычки. Неужели правда есть люди, считающие, что деньги могут создать рай на земле?

А может, я так думаю потому что родился плебеем, никогда не был аристократом и не жил в роскоши? Ну, да хватит этих глупостей! Я – человек, живущий в настоящем, хотя надеюсь увидеть то будущее, какое хочу.

Несколько часов спустя я прибывал уже в другом философском настроении.

– Я люблю журналистику и, вроде бы, неплохо пишу – так зачем же мне идти на завод?

Таня приподнялась на локте и посмотрела на меня.

– Мы еще сомневаемся?

Она верила в мои способности и эту веру всячески укрепляла во мне.

Я вытянул ноги и закинул руки за голову.

– Теперь, после стольких трудов и мук вряд ли стоит.

– Лжец! – засмеялась любовница и шлепнула меня по руке. – Ты называешь трудами и муками то, что мы сейчас вытворяли в постели? Ну, конечно, когда ты пытался меня…

– Не надо пошлостей, женщина, – проворчал я. – Да ты и не жаловалась. По крайней мере я твоих жалоб не слышал. Скорее наоборот – судя по звукам, которые ты издавала.

Она вытянулась на постели, повторяя мою позу – ноги вытянуты, руки закинуты за голову.

– А знаешь, я тебе завидую. Вот мне не на что решиться… да и не решиться мне.

Я посмотрел на обнаженное тело женщины, блестящее от пота. Таня улыбнулась ангельской улыбкой. Сделала глубокий вдох – ее совсем немаленькие груди колыхнулись – затем лениво раздвинула ноги.

– Ты наверняка станешь великим писателем, а я буду хвастаться, что спала с тобой. А еще лучше, если б ты женился на мне… Впрочем нет, маловероятно, что мы сможем быть вместе до конца нашей жизни…

Она повернула ко мне голову и, внимательно оглядев, проворчала: