Чтение онлайн

Илья же по колену ударил его сразу.

Грабитель отлетел назад, выронил нож и завопил от боли.

Илья схватил нож с пола.

– Я всегда свои обещания держу, – сквозь зубы проговорил он и резким замахом метнул нож в шею грабителю. Тот захрипел, сполз на пол и задёргался в агонии.

– Вставай, Кастор! – Илья протянул руку и помог священнику подняться.

– Благодарю, выручил. А всё же убийство – грех смертный…

– Было бы лучше, если бы он убил тебя? Твоя жизнь нужна общине, она и так поредела. То легионеры, то чума…

– Знаю, – буркнул Кастор.

– Ты был беспечен. Они видели твои деньги и шли за тобой до дома.

– Кто без греха? Но как вовремя ты появился! Тебя привёл Господь! – Кастор окинул взглядом комнату с двумя трупами, лежащими на полу.

– И что с ними делать? Кликну слугу…

– Он же убит, тело на кухне. Такая же участь и тебя ждала, когда они забрали бы твои деньги.

Лицо Кастора покрылось красными пятнами.

– Мы сейчас замотаем руки тряпьём и погрузим тела на повозку. А я вывезу их за город.

– А зачем руки тряпьём обматывать?

– Вдруг они чумные? Тряпьё тоже в повозку бросим.

С предосторожностями они погрузили тела на повозку, туда же Илья бросил ножи.

Кастор задумался:

– Что со слугой делать? По-человечески похоронить бы надо, отпеть, могилу вырыть, камень надгробный заказать.

– Я грабителей вывезу, собакам – собачья смерть. А со слугой сам думай…

Илья запряг мула, открыл ворота и выехал со двора. По Риму сейчас передвигалось много таких повозок – могильщики собирали трупы. Правда, одежда у них была соответствующей, чёрного цвета.

К неудовольствию и досаде Ильи, на выезде из города его остановили легионеры.

– Что везёшь?

Один из гоплитов даже на ось колеса встал, чтобы в крытую повозку заглянуть.

– Умерших от чёрного мора.

Легионеров от повозки как ветром сдуло, ругаться стали.

– Издалека предупреждать надо, осёл! Хочешь, чтобы и мы заболели?

Несколько раз Илья надрывно кашлянул, и лица у легионеров вытянулись от страха:

– Проезжай быстрее! В двух милях яма есть, там трупы сжигают.

Сами того не ведая, легионеры подсказали ему, где и как избавиться от убитых. Впрочем, яму можно было найти и самому – по запаху, уж очень разило от неё горелой плотью.

Когда Илья подъехал, один из могильщиков, видимо – старший, спросил:

– Сколько?

– Чего?

– Умерших сколько? Да ты что, в первый раз?

– Двое.

Могильщик сделал отметку на восковой табличке.

К подводе подошли двое – в чёрной кожаной одежде. Крюками на длинных палках они зацепили тела, сбросили их в яму, потом щедро плеснули туда оливкового масла и швырнули факел. Вспыхнул огонь, затрещали волосы, и мёртвые тела стало корёжить от жара. Картина жуткая.

– Чего уставился? – крикнул могильщик, увидев, что Илья не может отвести глаза от пылающих трупов. – Отъезжай!

На обратном пути Илья желал только одного – лишь бы ночью эти двое грабителей, горящие в яме, не приснились ему, ведь измучиться от кошмаров можно.

Дозорные легионеры даже не приблизились к нему, лишь рукой махнули – проваливай быстрее!

А Илье только того и надо.

Мула с повозкой он вернул Кастору. У того во дворе уже люди незнакомые хлопотали, готовя убитого слугу в последний путь, и поговорить-то было некогда… Так он и ушёл домой.

А через несколько дней у Ильи поднялась температура, его начало знобить, навалилась слабость. И вроде бы все меры предосторожности принял, только когда убитых на повозке вывозил, лицо повязкой из ткани не закрыл.

Его обуял страх. Макошь его не защитит, а Христос и не заметит. Сколько уже христиан умерло? Тысячи! Чёрная смерть не разбирала вероисповеданий, косила всех без разбора – язычников, христиан, стариков, молодых мужчин, детей… В Колизее не убили, в лагере легионеров уцелел, и погибать ни за понюшку табаку от болезни ему и вовсе не хотелось.

Что скрывать, сильно испугался Илья. Ни Немезиду, ни слуг в свою комнату он не пускал. Раздевшись, осмотрел себя. Пятен по телу пока не было, как не было и кровохарканья. И запах нормальный. Но что предпринять, если лекарств нет? Илья грешил только на то, что он стоял рядом с ямой для чумных. Погибать в расцвете сил и младых лет ему очень не хотелось.

И решил Илья отправиться к знакомому дубу – уже месяца два он его не навещал. Поможет – хорошо, а нет… что ж, видно, судьба такая, хоть он и не верил в фатум.

Кое-как одевшись – его качало от слабости, – он вышел во двор.

Немезида, видя его состояние, кинулась было к нему, но Илья движением руки остановил её:

– Стой, не приближайся ко мне! Клянусь, либо я вернусь здоровым, либо не вернусь совсем…

– Да как же…

– Молчи, возражать тебе у меня нет сил. Лучше жди и молись…

Илья вышел из дома. Голова была тяжёлой, сам потный, слабый. Как уж он проклинал себя за эту поездку с трупами, надо было бы их где-нибудь сбросить… Да теперь-то уж чего себя корить? Что сделано, того уже не воротишь…

Редкие прохожие, увидев его нетвёрдую походку, перебегали на другую сторону улицы – народ стал осторожным.

Кое-как, буквально из последних сил, он доплёлся до дуба и припал к крепкому дереву:

– Спасай, брат, на тебя одна надежда! Ты из сырой Матери-Земли сок животворящий пьёшь, поделись, не дай сгинуть! – И, обняв дерево, почувствовал, как в теле что-то происходит. Обычно он ощущал, как в теле сил прибавляется, как после ранения в Колизее было. А сейчас суставы выламывать стало, дышать тяжелее, хотя и так тяжелее некуда.

Он уже совсем отчаялся, как вдруг почувствовал, что произошёл какой-то перелом. Сначала дышать легче стало, потом боль в членах отпустила, сознание прояснилось. Через четверть часа голова перестала болеть и кружиться, силы начали прибывать.

Долго он так стоял, часа два, пока не почувствовал себя полностью здоровым. Аж слеза прошибла. Пришёл почти умирающим, а сейчас болезни не чувствует. А и была ли чума или она просто пригрезилась ему? Прошептал дубу:

– Спасибо, брат! Я знал, что ты меня не оставишь, одних мы с тобой корней, хоть и разной земли. Клянусь, по осени жёлуди твои соберу и посажу за городом, чтобы потомки от них твои пошли, а не свиньям их люди скормили.