На перекрестке трех улицс истинами, отлитыми в формеФаллоса и Юпитера, —встретились смерть со смертью,довольные сами собой.
8
– Где ты?– Я здесь.Так колокол бьет —стихающий гул,сливая со звоном.– Здесь…?– …это значит – «всегда»…– …был…?– …как и ты.– Не знаю…– …не знали!– Что там?– Там – здесь.– Как – здесь?– Как здесь, так и здесь.– И что есть?– Есть я.– А где есть….?– ….ты? Здесь!– А что же есть – «есть»?– Быть здесь.– И значит…?…все время меняться местами.
9
Здесь мы нашли ту ось,о которой уже писалось в стихотворении.О которой все знают изначально,но предпочитают умалчиватьи, в конце концов, – забывают,несмотря на ее шум —тихий, словно шорох песка в часах,и постоянный, как мысль о себе,которая его заглушает.Встретив друг друга,друг друга мы не узнали.Ты этот шум слышал,но попытался забыть.И это твое заблуждение.Я об этом шуме знал,но боялся открыть двери комнаты,где, по сути, смотрел лишь на постеры.И это моя вина.Мы хотели комфорта сами в себе.Но он невозможен.Место встречи не названо.Если я скажу, что это Бог,то ты не поверишь.А если ты скажешь, что это истина,то я рассмеюсь.Так закручиваются планеты,собирая вокруг себя атмосферу,и разлетаются в стороны.И падает на поверхность каждойлишь отраженный, рассеянный свет,об источнике которогомы можем только догадываться.И расширяются между ними пространства,грозя взрывом.И в этом беззвучиипадают бомбы,рушатся здания.И диктору остается лишь повторять:«Приштина» или «Бейрут».Так закручивается спираль лабиринтаи сжимается каждый из нас.И свет поглощается.И тьма объяла его.Но мы уже встретились.И ты можешь сказать:«Он терялся и снова нашелся».И я: «Он уходил,но вновь возвратился».И слово «тополь» для насснова становится тополем.И слово «река» —становиться снова рекою.И бьющую в ногу форельопять называем форелью.И не важнона каком языке.
Лабиринт II
Z. B.
1
Каждое сказанное слововсегда только часть слова.Часть, ждущая остальных частейв виде одобрения или несогласия.И это ожидание,сходное с ожиданием автобуса,на сотом километре от городапоздним мартовским вечером,когда красный закаткрасит в красное наледь, —есть ожидание дома.Места,куда бы хотелось дойти.И где можно, сказав себе: «Здесь»,получить подтверждение.Так иди же!Вдаль от себя по дороге к себе, —лентой Мёбиуса.Даже если движенье по кругуне дает ничего,кроме трассы,петляющей между холмов.Кроме глаз воспаленных.Кроме стертых ботинок.Кроме губ, вопрошающих: «Где?»Кроме мысли: «Не здесь…»Не страшись!Ибо дом не нашедший —обретает его.
2
Он не может догнать себя.И видит как тот,кого он не может догнать, —сворачивает в переулок,садится в автомобиль,заказывает тур в Таиланд,посещает солярий,или меняет одни деньгина другие деньги.И ежедневновходит в свой офиси выходит из офиса.Поднимается в лифтеи спускается в лифте,умножая знакомыхв телефонном табло.Собирая их, словно гербарий,расширяя себякак круги по воде,раздавая визитки.Раздавая пожатия рук.Раздавая,как будто по ложечке чайной, —скорбь на похороны,деньги на флирт,страсть на спорт,и слово: «люблю» на семью,и слово: «прости» на страховку.Меря времямерой движенья от цели до цели.Старясь меняться местами,с тем,чья спина впереди.С вереницей других —сотней лучших, чем тот,кого он не может догнать,начиная утро с пробежкивдоль улиц.И встречая лишь тех,кто уже повернулиобратно.
3
«Я готов подготовить себяк восхождению.Чтобы стать чемпионом,способным сразить даже полубыкаапперкотом и правой прямой.И на пьедестале,поднимая вверх рукув знак безусловной победынокаутом.Я готов подготовить себяк свету рампы, и звону бокалов —при вручении премиилучшего в боксе и реслинге.К интервью в телекамеры.К раздаче автографов.К признанью своих мемуаровбестселлером.Я готов подготовить себябыть оформленной строчкой,знакомой цитатой для всех,эквивалентом надежды.Венчаньем многих трудов.Воплощениемживописца и скульптора.И стать экспонатом музея.Я готов подготовить себяк роли статуи, отлитой из воска.Сохраняя боксерскую стойку,напряжение мышци поднятый вверх подбородокперед самым победным броском.Перед гулом оваций.Переходящим в легенду.Я готов подготовить себяоказаться навек помещеннымв «Галерею героев»: —«По мраморной лестнице —на этаж нулевой».Где ровный подсвет галогеном,и рот приоткрытый твердеетот эффекта фреона.Я готов подготовить себяк путешествию вниз.Словно к центру Земли,до себя самого,возвращаясь чрез заросли дрока.Идя через рожь.Идя через рекупо шатким мосткам,где утром стирали белье,а после сушили.Я готов подготовить себяк обретению сноваслова как слова.Чтобы то, что оно означает,стало тем, что оно означает,и чтоб имя мое,опознавая меня,стало именем только моим.Я готов подготовить себяк ожиданью признанья,что, словно шершавая ниткаот воздушного шарана детской ладони, —оставило след в давнем сне,сквозь который я слышал:«Добрночи!»Я готов подготовить себястать согласнымс дорожною пылью,с каждым шагом своим,с размером тропинки,протоптанной средь сорняков,с каждой кочкойи с каждою сорной травою.Я готов подготовить себяк восхождению снова.И снова, как слова,появлению – там —между темных холмов…А дальше на холм —тебя кто-то толкает,как камень».
4
Кто-то окликнул по имени.«Это значит,что нитку твоюпостепенно мотаютна палец».
5
Прекрасноволосая.Она говорит себе: «я»и хочет соответствоватьнастоящему времени.И думает – стоит листавить знак равенствамежду желаньем и счастьем.Секундой живущая.Она обретает себя как себя,когда словно ветром пустынным,захвачена взглядом чужим.И, в зеркале том отраженная —сверяет, что есть,и то, что могло быть.Венцом одаренная.Она ищет предел,до которого может дойтитот, кто бродитв потемках Дедала,освещаемый этим венцом.Но, увы, не находит предела.Из сна выводящая.Она снова и снова,как слово «Добрночи!»по нитке шершавойв сон уводит другой —тот, где прикосновенье —недолгая чья-то надежда.И бровь подводящая.Она подбирает на случайсвой взгляд, как репликитембр настойчиво ищет актер,желая прийти к пониманию роли.И, предполагая успех,настроена на аплодисменты.Застывшая трепетно.Она ожидает того,кто черную линию тушисочтет маскировкой,себя занимая, меж тем,что каждый дареный топазпублично считает за счастье.И страхом плененная.Она, как будто бы чайканад морем десятибалльным.Боится объятья. Боится открытьясебя, словно комнаты детской,где спрятан стеклянный секрет,подобранными наспех ключами.И, мненьем гонимая,от быстрых желаний своихдо места без этих желаний,она заставляет плутатьидущих навстречуcо словом последнимиз книги с известным концом.И смотрит на север,туда, где индийский венец 1над облаком в аквамариневозгорается рядом со Львом 2 .И надеется ждатьприходящего чудакак чуда.
1
На картине Тициана Ариадна, отвернувшись от Вакха, смотрит на мерцающий в небе венец «Северной короны».
2
Птолемей относил «Венец Ариадны» к созвездию Льва.
6
«Жизнь заканчивается привычкой жить.Когда разницы нет между тем,что я вспомнила только сейчас,и тем, что я помнила долго.Все спрессовано намертвокак будто бы в кубике льда…В фарфоровой чашке – чай английский.И крекер на розовом блюдце.На тумбочке шведской,заказанной по каталогу(чуть-чуть с переплатой), —по левую сторону, —чтоб было рукоюлегко дотянуться! —у самого зеркала:кольцо с ограненным топазом,с нефритами фенечка,неполный флакончик с духами.Хотелось бы «Isatis Givenchy»,но будем довольныи чем-то от Келвина Кляйна.Вчера не успела доехатьдо автоцентра «Peugeot»…А завтра не опоздать бына сессию Tatoo салона…Расчесывать волосыи бровь подводить…И может быть кто-то сегодня,как будто ключом серебристым,тихонько откроет…Нет, нет….…как будто водою проточнойспрессованный лед,где время мое неотличимоот времени общего,вдруг сделаетточно такой жепроточною долгой водою.И так, чтоб пространство моевдруг стало чуть ширетого виртуала,куда, уходящая в поискахи сопоставляя слово со словом,я ребусов не разгадала – насколькожеланье мое не желатьтех мест, где не будет желаний,не сковано будет желаньем другим,как спекшейся глиной,что быстро становится камнем.И чтобы рельефная мышцасразившего полубыка —единственным стала ландшафтомот линии жизни на левой ладонидо каждой знакомой ложбины.И стала бы только моимпродолженьем рисунка,что в детстве пыталась чертить,стараясь себя опознать как себя,как круг, что не может вписатьсяв очерченный раньше квадрат.И чтобы я тело своесчитала чуть-чуть незаконченным.Творимым, как будто из воска,до долгих пределов таких,куда только может дойти(устремляясь к созвездию Льва!)проточная эта вода,чтоб там запуститьединственно верный хронометр,способный отсчитыватьразницу времени…Между тем,что я вспомнила только сейчас,и тем, что я помнила долго…Чтоб стать мягкой глиной.И пытаться не бытьсредоточием прочного камня».
7
По нитке шершавой —тело к телу.С ощущеньем не тела,но следа.
8
– Слышишь?– Услышана!И тише,над крышами.– Выше…?– Не взвешены.– Дальше?– Не душно нам.– Там ли…?– Не тайные.– Созданы…– …слитые– Спрошены?– Вброшены!– там ли?– открыто ли?– Впущены?– Впущены– Признаны?– Призваны.– Узнаны?—…разными.– Скрытные…—…скрыты мы.
9
Левое и правоеперестает быть левым и правым.Тополь, оставаясь ферзем,пытается поставить шах дальней березе.Береза – раскручивает разогретую полянупротив часовой стрелки.Напряженные стволы сосендополняют эффект головокружения,продолженный перпендикуляром шоссе,на котором красный автомобильна бешеной скорости приближается к повороту.И уже видны расчерченные линии автотрасс,эстакады с движущимися синими, зелеными,серебристыми прямоугольниками,постепенно становящиеся точками,как будто кровеносными шариками,движущимися все быстрее и быстрее,лишь только вдыхаешь воздух.Лоскутное одеяло пашни.Колокольня над круглым озером,за которым приземляется парашютист,провожающий взглядомуходящий на второй круг биплан.Неожиданно блеснувшийискривленным лезвиеммалый приток большой реки,неизменно стремящийся к устью.Краны над песчаными конусами.Вереница самосвалов, идущих в порт.И по левую сторону от порта– железная дорога с громыхающим «скорым»,влетающим через мост к вокзалу,где каждый пассажир, двигаясьсогласно утвержденному расписанию,вдруг делает шаг в сторону,сталкиваясь плечомс другим пассажиром.И по правую сторону от портауходящий под «Прощанье славянки»,белый, с поблескивающим на борту названием,(которое плохо видно с берега) – теплоход,где на третьей палубе уже начинаются танцы.А прямо по курсу загораются бакены.Качающиеся речные лампады,чей трассирующий по воде светопределяет движение корабляточно по центру – между темных холмов.С одного из которых, спускаясь вниз,через лес с доледниковыми травами —тимьяном, ясколкой, – снова приходишь туда,где береза, становясь ферзем,пытается, ставить шах тополю,который раскручивает остывающую,покрытою росой полянупо часовой стрелке.Правое и левоеперестает бытьправым и левым.И буквы каждого сказанного слова,даже не получившего подтверждения,видятся в темнотечастью горящей азбуки.И, меняясь местами, текуткак заговоренное Теслой электричество.Как золотистые рыбы, обмениваявоспоминание на воспоминание.Страх на страх.Стыд на стыд.Предчувствие на предчувствие.И желание домана желание такого же дома.И не важно —на каком языке.
Лабиринт III
Светлой памяти друга моего Саши Внученко
The archaeologist’s spade delves into dwellings vacancied long ago
W. H Auden
Упомянувши здесь о юности, я готов воскликнуть: земля! земля!
Ф. Ницше «О пользе и вреде истории для жизни»
…отворит он, и никто не запрёт;
запрёт он, и никто не отворит.
Книга Исаии (22; 22)
1
…и не важно – на каком языке говорят с тобой те,чей облик, по свидетельству многих, – ужасен.Этот страх – есть конец языка и начало того,что за словом любым оставалось,его подтверждая всегда. О чем можно было сказать:«Так и есть». И это самое: «есть» —есть то поле незримое, где начинается действие,возвращенное нам для того, чтоб исправить ошибки.И это самое: «есть» в то же время есть и: «сейчас».