Чтение онлайн

– Психомоделисты!
– восклицал Гэсэр, гневно расхаживая по траве. Так и чудилось, что владыка мечет громы на пограничное племя, осмелившееся совершить набег.
– Свободные художники! Каких еще монстров произведут они на свет? И это в те годы, когда наша психика испытывает все большие нагрузки! Когда идет перерождение самого человеческого существа! Прорыв к центру Галактики, в другие координаты... А Восстановление? Океан живого прошлого? Уродовать вместо того, чтобы лечить и укреплять... Нет, таких, как Сент-Этьен, необходимо поставить под строгий кибернетический контроль!

Николай Николаевич подумал, что люди становятся слишком зависимыми от собственных творений. Разумеется, Круги Обитания - космический город, раскинувшийся от станций Группы Проникновения за Плутоном до приемников Энергии Абсолюта в ядре Солнца, - Круги не обойдутся без универсальных машин. Они берегут и снабжают сведениями своих хрупких властителей, отважно идущих над краем небытия. Великий Помощник принял некросигнал умиравшей косули и указал место убийства; Восстановитель разом дал направление следствию... Не перечесть достоинств машин. И все-таки...

– Послушайте, хан, - чрезвычайно вежливо сказал Николай Николаевич. Может быть, мы вообще возложим на машины наблюдение за этикой? Снабдим нашими собственными полномочиями?.. Они бы могли, например, находить в общем психополе вспышки агрессии и сразу же изолировать потенциально опасных... Давайте, а?

Викинг, со скрещенными на груди руками подпиравший сосну, густо захохотал:

– Да, да! Скажем, меня охватывает злость на уравнение, которое не желает решаться, и тут р-раз... Изолировали. Уравнение цело!

– Вы шутите, - с надменным прищуром ответил Гэсэр.
– А пока вы шутите, по свету бродит живой суперсолдат, рейнджер из исторических романов, которому убить проще, чем нам с вами побриться! Бродит и радуется, что попал в страну прекраснодушных идиотов, где нет ни полиции, ни детективов, ни картотек!

– Нет и не будет, естественно.

– Может быть, для вас естественно и то, что Земля, победившая смерть, осваивающая несколько вселенных, не в силах обезвредить питекантропа с камнем в лапе?! Вы, непротивленец злу, безгрешный архат [буддийский святой, поклявшийся не причинять вреда ничему живому - даже в целях самозащиты], называемый прокурором?

Многие улыбнулись - сравнение было точным. Николай Николаевич, темнокожий, сухой и жилистый, в самом деле напоминал тибетского отшельника, знающего лишь голые скалы да чашку рисовой затирухи.

– Будет вам, Гэсэр!
– царственно улыбнулась золотоволосая, синеглазая женщина, эксперт-психиатр, недавно выбравшая себе внешность Венеры Боттичелли, но уже успевшая вжиться в образ.
– Не так уж все страшно, и найдем мы его скоро. Он чужд Кругам, как заноза телу, общество скоро отторгнет его!
– Лилейной рукой эксперт показала, как именно общество отторгнет чужака...

– Нет, Линда, я настроен не так оптимистически, - к удивлению Гэсэра, вдруг сказал Николай Николаевич.
– Возможности менять внешность у него неограниченные. Как у любого из нас. А общество...
– Он вздохнул и долго, при общем молчании, покачивал головой.
– Мы не можем ручаться за _все_ общество в целом. Боюсь, что многие окажутся бессильными... м-да... бессильными против питекантропа с камнем. При всей нашей технической мощи. И тому уже есть подтверждение.

– Какое?
– грациозно удивилась пенорожденная, а викинг подмигнул генеральному с видом полного понимания.

– Сент-Этьен. Человек, вообразивший себя богом. Позволивший себе играть с человеческой личностью: воскрешать, перезаписывать, удваивать. Так или иначе, Сент-Этьен подлежал ведению прокуратуры, ибо нарушил этику опытов. Но случай распорядился иначе. Бог наказан потерей тела...

Ох, как они хотели узнать, о чем думает сейчас Николай Николаевич! Но генеральный не спешил высказываться. Пусть, пусть сами придут к нужным выводам...

Один только викинг. Координатор колонии на далекой и опасной планете, относившийся к землянам, как пропахший порохом фронтовик к штабным чистоплюям, уже определил свою позицию.

Огладив огненную бороду, он решительно пробасил:

– Ха, всемогущий! Да он никто, помимо своего профессионализма! Как назвать человека, позволившего загнать в подвал собственное "я"? Позволившего захватчику даже отнять внешность, заменить ее каким-то шаржем? Абсолютное ничтожество!

Правда, подумал Николай Николаевич. А вот вам еще один бог - Сальваторе Войцеховский. Он может построить не только косулю, вымершую четыреста лет назад. Когда-то Сальваторе вылепил бронтозавра, ныне приносящего урон пальмовым лесам Флориды. В другой раз - гиппогрифа, доселе жившего только в фантазии поэтов. Он много лет собирает очередное существо, как невообразимую головоломку. Сутки напролет склеивает в микропространстве атом за атомом какую-нибудь хромосому или нервное волокно. И в то же время чуть не падает в обморок при виде крови, рыдает, его надо приводить в чувство внушением. Вот сидит, уткнувшись лицом в колени, у копыт чужого коня...

Конечно, не для каждого приемлем путь Виолы Мгеладзе, нестареющей, практически бессмертной амазонки, киборга с полностью перестроенным организмом. Но уж наверняка недостоин почтения другой полюс...

Вопреки мрачным прогнозам ни изобилие, ни всеобщая кибернетизация не сделали нас вырождающимися потребителями. Мы - человечество творцов. Есть другая опасность...

– Настоящая опасность, - уже не говорил, а трубил викинг, - утрата мужества. Атрофия выносливости и воли. Пусть даже у малой части. Когда-то с изменений в одной клетке начинались злокачественные опухоли!

– Что вы предлагаете?
– спросили с одного конца поляны.

– Снова воевать?
– насмешливо откликнулись с другого.
– Есть мясо убитых животных? Поощрять драчливых детей, вернуть в мир конкуренцию?

Викинг опустил голову. Его левый кулак непроизвольно сжался. Лихому колонисту очень хотелось сказать "да", но он молчал, боясь попасть впросак. Все вокруг слышали, сколько "за" и "против" клубится в сознании викинга. Николай Николаевич поспешил на помощь.

– Крайности, крайности, - сказал он ворчливым тоном.
– Когда мы уже избавимся от крайних взглядов? Не в них истина... Делать человека полностью зависимым от машины или возобновлять жестокую борьбу за существование одинаково бессмысленно. Первое окончательно лишит нас защитных свойств. Второе обесценит все жертвы предыдущих поколений.

– И все-таки, - мелодично заговорила Линда, - вы не сможете не согласиться, если я скажу, что появление этого... сержанта не только символично, но и в чем-то нам всем полезно!

– Не смогу, - учтиво и чуть лукаво улыбнулся прокурор.

Привычным волевым усилием Николай Николаевич нарисовал себе некую вещую совокупную картину страстей Джона Вэси. Жаркая, пыльная рыже-зеленая листва; привкус крови; рифленая, скользкая рукоять в судорожном кулаке. Кичливое упоение собственными мышцами; упоение дразнящей популярностью сорвиголовы, славой опасного парня, упоение, заставляющее встревать в любую кабацкую потасовку, топтать или быть затоптанным, но не отступать, лишь бы не утихли страх и восторг окружающих. Упоительная ненависть ко всему интеллигентному, рассуждающему; к человеку, который осмелился читать книгу, сидя рядом в автобусе. Упоительное презрение ко всем "телячьим нежностям", к словам и прикосновениям женщин. Упоение собой, своей мужской исключительностью. Мускульный саркофаг, в котором корчится, не желая умирать, ласковый мальчик Джонни, счастливый владелец губной гармоники и голубятни, обожающий засыпать под плеск материнской стирки.