Чтение онлайн

— Скорее всего, ты будешь надевать платье из него к приезду Каллена! — Присцилла озорно вытаращила глаза.

— Каллен? — Сара повернулась к Китти. С ними она уже чувствовала себя в своей тарелке.

— Каллен Клеборн! — опередила старшую сестру Присцилла. — Он такой же скаут, как Роман, и такой же красивый, и все девушки пялятся на него! Когда он приезжает к нам, то только тем и занимается, что уволакивает Китти к ручью, а по дороге целует ее… — она перевела дыхание, — … если, конечно, уверен, что вокруг никого нет.

Саре с трудом удалось подавить улыбку, а Китти пригвоздила сестренку к полу суровым ледяным взглядом.

— Почему ты не помогаешь маме, Присс?

— Они думают, что их никто не видит, когда они целуются! — не унималась Присцилла.

— Присс! — позвала ее Амелия, и Присцилла, скорчив недовольную мину, вышла.

— Расскажи мне о Каллене, — попросила Сара, и девушки, усевшись в углу, принялись перешептываться и пересмеиваться.

Было решено, что Сара устроится вместе с Китти на чердаке и будет спать в кровати Присциллы, а для девочки вытащили старый матрац. Роман не пошел спать на открытом воздухе, как всегда делал, а растянулся во весь рост перед камином.

На чердаке все еще сильно пахло лавровым чаем: разваренный розоватый корень разжижал, по мнению Амелии, кровь и готовил организм к невыносимой летней жаре. Но какими бы целебными свойствами этот корень ни обладал, Китти он и без того ужасно понравился, и теперь она лежала полусонная, всем очень довольная; монотонный стук капель дождя по крыше убаюкивал ее. Присцилла заснула почти мгновенно, едва коснувшись подушки, а Сара все ворочалась, сон не шел к ней.

— Китти… — Раздавшийся в темноте голос был тихим и далеким, и сначала Китти показалось, что это Присси очнулась от дурного сна. Но это звала ее жена Романа.

— Что? — Она уже совершенно проснулась и, повернувшись, разглядывала кровать напротив, которая казалась ей расплывчатым, неясным пятном.

— … А ты… не боишься? Я имею в виду… здесь жить. — Слова Сары, казалось, таяли, старались затеряться, рассеяться в теплом ночном воздухе, готовые с наступлением утра зазвучать не страхом, а уверенностью.

— Индейцев? — непонимающе спросила Китти.

Последовало молчание.

— Да… — наконец донесся до нее голос Сары. — Но и всего остального. Все здесь поражает своей дикостью. Мне вообще кажется, что мы здесь можем просто исчезнуть… раствориться в этой неоглядности без следа.

Китти сразу поняла ее.

— Ты скоро привыкнешь, уверяю тебя! — успокоила она Сару. — Ведь здесь так красиво! Я хочу показать тебе одно дивное местечко. Оно на участке Романа… да и твоего тоже. Там, где ручей впадает в реку…

— Где тебя схватили индейцы? — спросила Сара.

— Да, — ответила Китти, удивившись, что Роман рассказал ей и об этом.

Они с минуту полежали молча, прислушиваясь к барабанной дроби дождя.

— Готова побиться об заклад, — продолжила Китти, — что в один прекрасный день у вас с Романом будет там свой дом.

— Может быть… — неуверенно согласилась Сара. — Ах, Китти, — вдруг вырвалось у нее, — как я рада, что Роману удалось тебя спасти!

— Я тоже! — засмеялась Китти.

— А не могла бы ты поехать со мной в форт на пару дней? — спросила Сара. — Пока мы не обустроимся и я не познакомлюсь с поселенцами…

— Конечно! Если только я вам не помешаю…

На следующий день Амелия заявила, что вполне сможет обойтись без нее, и Китти в компании Романа и Сары отправилась в Бунсборо, где навстречу им высыпало все население форта. Роман всегда был общим любимцем, и все по достоинству оценили его красавицу-жену.

С помощью Ребекки и Элизабет они распаковали вещи, и очень скоро их хижина обрела жилой вид. Подъехал фургон Джозефа, на котором он привез стол в форме бочки и стулья, которые смастерил сам. Семья Бунов выделила им табуретку, а Кэллоувэев — несколько железных кастрюль.

Каллен, который отсутствовал почти неделю, приехал в форт на следующий день. Они долго обнимались с Романом, похлопывая друг друга по спине, шутливо боролись, улыбались во всю ширь, и от обычной сдержанности Романа не осталось и следа. Он привел Каллена в свою хижину, чтобы познакомить с Сарой.

Каллен с удивлением обнаружил там Китти. Недолго думая, он стиснул ее в объятиях, не обращая никакого внимания на ее протесты. Девушка покраснела до корней волос… впрочем, объятия Каллена не были ей неприятны. Потом он опробовал силу своих чар на жене Романа, и очень скоро в этом преуспел: Сара все время смеялась, чрезвычайно довольная такой встречей.

Подоспел обед, и Роман настоял на том, чтобы Каллен остался и разделил с ними скромную трапезу. После обеда оба верхом направились к реке. Сидя на высоком берегу, они любовались чистой зеленоватой водой Кентукки; лошади с удовольствием паслись в густом клевере. На другом берегу громадный индюк, распустив радужный хвост, важно разгуливал в ярком солнечном свете.

Роман рассказал Каллену о войне на востоке, о слухах и волнениях среди племени чероки.

— Говорят, за их спиной стоят англичане.

Каллен кивнул.

— Дэниэл сказал, что ты провел зиму где-то в районе Детройта.

— Да, — ответил Каллен, — и могу поклясться, что чертовы бритты приступили к осуществлению своей грязной затеи с шоуни. Но я проехал по рекам Ликинг, Огайо… везде спокойно… пока.

— Слишком спокойно, — отозвался Роман.

Каллен пососал веточку; роскошные темные кудри упали ему на уши.

— Поскольку ты, Роман, вернулся, чтобы вести разведку в этих местах, я не удивлюсь, если Дэниэлу придет в голову послать меня на север — разузнать, что там делается. Может, даже придется проскакать до Иллинойса.

— А разве ты сможешь расстаться с Китти?

Каллен широко улыбнулся, вскинув брови в удивлении.

— Мне бы, конечно, этого не хотелось, — искренне признался он.

Роман, опершись на локти, разглядывал Каллена Клеборна сквозь щелочки между веками. Они плечом к плечу сражались в Данморской войне и поровну делили все тяготы походной жизни… Никого он так не любил, как Каллена, но его бесцеремонность с женщинами не осталась, конечно, не замеченной им.

— Надеюсь, твои намерения в отношении этой девушки окажутся более честными, чем обычно, — тихо сказал он.

Каллен вскинул голову и заговорил сквозь зубы:

— В чужом глазу соринка, конечно, виднее…

Роман покачал головой.

Каллен отбросил в сторону веточку.

— Я устал от этих разговоров! Мне казалось, что ты бросил свои евнухоидные замашки, мой милый Роман! В стародавние времена, когда мы были вместе, мне часто приходилось удивляться, для чего тебя Бог наградил этим вот клювом между ног: только для того, чтобы помочиться?