Чтение онлайн

…

– На фига вы вообще попёрлись к этим чувакам? – возмущённо шептала Рыжая Бестия на ухо Пономарёву, обнимая его, сидя на деревянном сиденье в электричке. – Чего они вам сделали-то?

– Блин! Рай, давай не сейчас! – недовольно ответил Дима. – Мозги не делай мне, пожалуйста.

– Ну, ладно-ладно. Прости. Я просто испугалась очень. И вас жалко, – стараясь сгладить «острый угол», сказала она. – Я ещё у входа сначала стояла чуть-чуть. А потом, как эти бугаи ихние побежали к вам и ваши эти двое – Седой и Сковородка, – она посмотрела на свою растопыренную ладонь, мысленно сравнивая её с ладонью Мельника, – я так испугалась! И чтоб не смотреть, сразу в зал скорее убежала. Думаю, как все пойдут на выход, ну и я тогда вместе со всеми.

Рыжая Соня положила голову на плечо Пономарёву.

– Жалко, конечно, что уехать пришлось. Там классно, да? – спросил Дима.

Рая покивала, поглаживая Пономарёва по руке, в месте заклеенного пластырем пореза.

– Зато на «электрон» успели, – продолжал Дмитрий. – А так на тачке пришлось бы ехать.

– А это они тебе руку порезали, да? Те двое? – вдруг спросила Раиса.

– Ну… ну… ну да! – заикаясь в растерянности от неожиданного вопроса, выговорил Дима.

– А мне тогда сказал, что велосипедом поранился. Обманул?

– Ну а чего я тебе буду говорить? Что меня порезали? Сколько у тебя тогда вопросов будет.

– А чего, тебе жалко, что ли, мне рассказать?

– Да не жалко. Просто не хотел тебя расстраивать.

– А тебя не смутило, почему я сегодня с тобой поехала?

– Ну… не знаю. Может, твой благоверный на ночь ушёл?

– Мы разводимся.

– О как?!

– Угу. Да заколебал он уже! Я ему предложила, а он согласился. Ну, мы и пошли, заявление в загс подали.

– И чего, теперь тебя поздравить, что ли, можно?

– Да с чем тут поздравлять-то? Я до замужества вообще мечтала, что один раз и навсегда замуж выйду. Но жизнь не сказка – за Тормоза вышла.

– А чего ты его всё Тормозом-то зовёшь?

– Да чего? Погоняло у него такое в нашей компании было. У нас ведь тоже, типа как у вас, своя мафия раньше была.

– М-м-м. Прикольно, – удивился Пономарёв. – А чего, теперь получается, нам можно хоть каждый день видеться?

– Ну да, – улыбнулась Рыжая. – Кстати, у меня теперь выходных в субботу и воскресенье больше не будет. Я уже поменялась со всеми, с кем только можно. Теперь только в будни будут.

– Ну и хорошо. Можно у меня днём тусить, пока «родаки» на работе. Правда, теперь братан старший с армейки пришёл. Он пока не работает, может быть днём дома. Но я, в принципе, могу его попросить, чтоб свалил. Должен понять.

Электричка стояла на очередной станции. Двери с характерным шипением и свистом закрылись, поезд тронулся и медленно покатился. Вдруг в окно «купе», где сидели Пономарёв с подружкой, что-то сильно ударило снаружи.

Рая от неожиданности вскрикнула и вцепилась в Диму. Тот в свою очередь сильно вздрогнул. И непонятно, отчего его испуг был сильнее: от удара в стекло или от реакции Рыжей Бестии на этот удар.

За первым ударом последовали крики, свист и второй удар, только уже не кулаком, а ладонью. Потом третий. Четвёртый. Они, конечно, были не менее громкими, чем первый, но уже не столь неожиданными, и Дима с Раисой уже не вздрагивали.

По тёмной платформе за начавшей движение электричкой шли «низкий» – Казак, «высокий» – любитель перочинных ножей и главарь люберецкой компашки – Дарэн. Они двигались возле окна, грозя кулаками, то и дело били по стеклу и выкрикивали всякие ругательства. Дарэн прокричал:

– Эй вы, москвичи херовы! А куда это наши москвичи едут-то? В Раму 8 или в Жук 9 ?..

Друзья Пономарёва, сидевшие в соседних «купе», чтобы лучше разглядеть тех, кто там снаружи хулиганит, прильнули к окнам.

– О! Это те гандоны! – воскликнул Спиридон.

– Это же не Люберцы ни хрена! – внимательно разглядывая тех, кто был на перроне, хмуро произнёс Автократов. – Чего за станция?

– Ща знак будет, посмотрим, – сказал Олег.

– Это Удельная! – воскликнула Рыжая. – Вон знак!

Вдруг в окно, в которое показывала пальцем Раиса, ударили ногой. Стекло сразу же затянулось пеленой «паутины». Послышалось характерное потрескивание.

Рая опять вскрикнула и отпрянула от окна. Пономарёв обнял её и развернулся спиной к окну, выталкивая подругу из «купе».

Последовал ещё один удар, и стекло вогнулось внутрь вагона. Посыпались мелкие стекляшки.

Все в вагоне гневно заголосили.

Ещё удар! И стекло обрушилось в «купе», рассыпая по полу и сиденьям град мелких осколков.

Поезд уже набрал приличную скорость.

– Ссаные москвичи! – крикнул бежавший по перрону «высокий». – Куда собрались? Вылазьте, на хер! Мочить вас бу…

Край платформы оборвал его гневные крики.

– Блин, капец! – воскликнул Кислый, отряхиваясь от попавших на него осколков.

Другие тоже осматривали себя на наличие стёкол и возможных порезов.

– Тебе не попало? – спросил у Рыжей Пономарёв.

– Нет. А тебе?

– Никакие они, значит, не люберецкие! – сказал Автократов. – Писец им, короче! Шоблу соберём и приедем сюда – Удельную бомбить!

***

– Димон! – шёпотом позвал Михаил Пономарёв, расталкивая своего младшего брата. – Димо-он! Проснись!

Пономарёв-младший поднял с подушки лохматую голову, повернулся и, сощурившись, одним сонным и испуганным глазом посмотрел на Михаила.

– Сюда иди, – сказал Миша.

Дмитрий аккуратно, чтобы не потревожить Рыжую Соню, вылез из-под одеяла и проследовал за братом в коридор.

– Ты не охренел?! С бабой среди ночи припёрся! – сказал Миша.

– А… а чё?.. А куда мне её девать-то? – «скрипя» похмельными мозгами, стал оправдываться Дима.

– Ты же говорил, что вы на всю ночь поедете в «Молоко» в это своё?

– Да там… пораньше уехать пришлось, – оправдывался брат, протирая глаза.

– Нас, блин, обломали! – Миша взглянул на приоткрытую входную дверь, за ней были слышны медленные шаги женских каблуков, очевидно, девушка ходила по кругу приквартирного тамбура. – Я только свой лохматый мотороллер расчехлил, а тут вы вломились. Капец, блин! Ну ладно. Ну раньше вернулись. Ну пришли бы, улеглись бы «по-шурику». А вы, блин! – начал возмущённо перечислять Михаил, – шуметь, греметь чё-то там начали! Чего, по-тихому нельзя было, что ли? Ну улеглись вроде. Ладно. Так нет, блин! Шебаршиться там стали! Чмокаетесь чё-то, шушукаетесь, блин, лижитесь! Я уж думал, если ща трахаться вообще прям при нас начнёте, прям встану и рубану тя вообще.