Чтение онлайн

— Ты вынужден был жениться на ней, верно? — вмешался скрипучий голос, который наверняка принадлежал деду Гарнера. — Наверное, застали с девчонкой в постели и заставили поступить с ней честно?

В комнате воцарилась мертвенная тишина, а сердце Уитни, казалось, сжалось в комок. Что ж, дед Гарнера жестко и сжато описал их союз: пойман в постели и вынужден жениться. Обесчестил юную девушку и загладил вину законным браком. Но как же банально и жалко прозвучало это в его устах! Как будто и не было того восхитительного и равноправного наслаждения от их близости, не было тех дней и ночей, когда оба страдали, пытаясь побороть охватившую их страсть, предшествующих той ночи, когда они совершили этот сладостный грех!

— Я так и знал! — взорвался отец Гарнера. — Ты снова опозорился, черт побери! У тебя нет ни малейшей выдержки, ни достоинства, ни чести! Маделайн, выйди немедленно!

— Не выйду! У меня десять процентов…

— Пусть девушка останется, Байрон, — с мрачной усмешкой возразил старик. — Она уже достаточно взрослая, чтобы узнать, к чему ведет распущенное вожделение.

— Ничего подобного не было! — виновато вспыхнул Гарнер.

— Тебе представилась почетная возможность сражаться на стороне Вашингтона, тебе поручили подавить мятеж этих подлых изменников, но вместо того, чтобы выполнить свой долг, ты валялся в сточной канаве с этой грязной шлюхой! Как еще это можно назвать… если не отвратительным, унизительным, скотским вожделением!

Каждое слово отца Гарнера ранило Уитни. Она грязная шлюха, которая валялась в сточной канаве! И одета хуже горничной. Она с яростью уставилась на свою домотканую юбку, словно ожидая, что та загорится. Оскорбление было тем более сильным, что ей и самой не нравился этот глупый наряд. С внезапным порывом она распустила шнуровку на корсаже юбки и, стащив ее вниз, перешагнула через нее. Она провела рукой по своим штанам, и в ней вспыхнула гордость Дэниелсов. Да как они смеют?! Она Дэниелс… и, слава Богу, гордится этим!

Расправив плечи и гордо подняв голову, Уитни вошла в гостиную, где грызлись и рычали эти гордецы Таунсенды. Дэниелс бесстрашно вошла в логово льва!

Все четверо раздраженно кричали, не слушая друг друга. Гарнер случайно заметил, как она появилась и застыла на пороге комнаты: обутые в грубые башмаки ноги широко расставлены, ее знаменитые штаны плотно обтягивают женственные бедра, кулаки уперты в талию, пышные густые волосы спадают на плечи, а зеленые глаза мечут молнии. Ее смелая поза и неукротимый характер, сформированный трудной жизнью на границе, вызывали восхищение. Глядя на нее, Гарнер выпрямился, и Байрон умолк на половине тирады и тоже обернулся к Уитни.

Кузина Гарнера издала придушенное восклицание, и стало тихо, как в церкви. Уитни сделала шаг вперед и снова широко расставила ноги, чувствуя на себе их обжигающие взгляды. Она еще выше подняла голову и расправила плечи, не подозревая, что из-за этого движения под тканью рубашки ясно обрисовались соски. Гарнер вздрогнул от ужаса, но не в силах был оторвать от нее взгляд.

— Насколько я понимаю, настало время представить меня. — Уитни метнула на Гарнера выжидательный взгляд и, поняв, что он не в состоянии говорить, решила представиться сама. — Я Уитни Дэниелс, из тех Дэниелсов, которые живут в графстве Уэстморленд. И нахожусь здесь, потому что две недели назад вышла замуж за вот этого Железного майора и потому что он настоял на моем приезде.

— Ну… — Байрон буквально задыхался, пораженный ее смелостью. — Будь я проклят!

— Вполне возможно, что будете, — с радостью согласилась Уитни, — если не откажетесь от богохульства. Майору тоже свойственна постыдная привычка чертыхаться… и теперь мне ясно, откуда она у него.

— Боже, Уитни… — Возмущенный Гарнер шагнул к ней, но она быстро отпрянула в сторону, и он остановился, не желая применять силу на глазах у родственников. Страх пробрал его, когда он увидел знакомое вызывающее выражение ее лица и задорный блеск в глазах.

— Вы, должно быть, отец моего мужа. — Уитни нарочито смерила его таким же бесцеремонным взглядом — зуб за зуб! — от превосходно сшитого серого сюртука с ослепительно белой манишкой до элегантно обтягивающих сильные ноги бриджей. Затем перевела взгляд на старика, утонувшего в кресле на колесиках — белоснежные волосы, как и кружева на груди, желтоватое морщинистое лицо, на котором выделяются поблекшие светлые глаза. — А вы — его дедушка.

— Я Эзра Таунсенд, наглая выскочка! — проворчал старик, глядя на нее своими пронзительными глазками. — Меня никто не называет дедушкой.

Уитни слегка подалась вперед и усмехнулась:

— Отлично понимаю почему. А вы, — она повернулась к невысокой девушке с темными волосами, сверкающими светло-карими глазами и хорошеньким, но капризным ртом, — вы, вероятно, его бедная кузина, сирота Маделайн.

Девушка с негодованием отступила назад:

— Господи, да она одета прямо как дикарка! На ней штаны… мужские штаны! Вы только посмотрите!

Но глаза всех мужчин уже уставились на них и на соблазнительно округлые бедра, которые эти штаны скорее подчеркивали, чем скрывали.

— Никакая я не дикарка! — Уитни круто повернулась к ним с решительным лицом. — Я родилась в Аллентауне и выросла в графстве Уэстморленд. Я винокур, так же как и вы. Мы с отцом делаем самое хорошее виски во всей западной Пенсильвании! — Они уставились на Гарнера, и Уитни заявила с торжеством: — И майор женился на мне, потому что мы заключили с ним сделку, справедливую и честную сделку!

Она смело встретила взгляд Гарнера, полный сдерживаемой ярости, и угадала за ним всю глубину его гордости, которая не позволяет ему нарушить их сделку и данный обет, хотя тем самым он вызывает на себя гнев своих родственников. И ее словно окатило горячей волной признательности и сочувствия к нему.

— Послушайте, девушка. — Вперед выступил Байрон Таунсенд, лицо его налилось кровью, и глаза блестели так же, как глаза Гарнера в подобные моменты, только без дразнящего жара. — Вы ничего не получите ни от моего сына, ни от моей семьи. Ни одного пенни, понятно? Вы думаете, мы не понимаем, что вы обманом вынудили его жениться на себе? Не вы первая пытались это сделать, вы, презренная Иезавель… — Он схватил ее за руку и сильно дернул вниз.

— Не Иезавель, — с угрозой заявила Уитни, пытаясь высвободить руку, — а Далила!

Гарнер с ужасом увидел, что она дернула руку вверх, потянув за ней руку Байрона. Боже! Гарнер понял, что она собирается укусить его! Кровь забурлила в нем, и он бросился вперед, видя, как ее губы приоткрываются…

Он сбоку кинулся на Уитни, обхватил ее сзади и рывком выдернул из рук отца. От неожиданности она не сразу пришла в себя, так что он успел оттащить ее на безопасное расстояние, и лишь тогда она стала вырываться.

— Прекрати, Уитни! — приказал он, наклонившись к ней и еще сильнее стискивая ее. — Прекрати, или, клянусь, я…