Чтение онлайн

– Нет, - заверила Исмэй.

– Хорошо. Я просмотрела ваши прежние медицинские записи конечно, но и только. Вам еще кое-что надо знать о процессе, прежде чем мы начнем, если считаете, что способны понять их в данный момент.

Исмэй собралась с мыслями. Она ожидала, что ей придется сразу все рассказать... Так гораздо скучнее, хотя и менее болезненно.

– Большинство называют нас психонянями, уверена, вы знаете. Это разумно точно, потому что мы не медтехники или психиатры, а именно няни. Вы с Алтиплано, где, полагаю, нянь все еще называют сестрами, правильно?

– Да, - подтвердила Исмэй.

– У вас есть культурные проблемы по поводу того, что придется общаться с психоняней, а не врачом?

– Нет.

Энни что-то отметила.

– Теперь вам нужно знать, что хотя наши сессии конфиденциальны, на этот счет существуют свои ограничения. Если у меня появится причина полагать, что вы представляете опасность для себя и окружающих, я должна буду доложить об этом вышестоящему руководству. Сюда входит участие в определенной религиозной или политической деятельности, которая может угрожать вашим коллегам, и использование незаконных веществ. Хотя вы можете скрыть любое из подобных действий, должна искренне вас предупредить, что прекрасно вижу, когда мне лгут, и любой нечестный ответ повлияет на результат вашего лечения. Вы хотите продолжить?

– Да, - сказала Исмэй.
– Я не делаю ничего подобного...

– Хорошо. Теперь приступим к самому главному. Вы сказали, что у вас проблемы, связанные с пережитым на Презрении и другими событиями, произошедшими до поступления на службу. Я думала, что проблемы, существовавшие в момент вашего поступления, были решены в то время, - здесь Энни замолчала.

Исмэй понадобилось довольно много времени, чтобы понять, что это был вопрос, требовавший ответа.

– Я... никому не сказала.

– Вы скрыли что-то, зная, что это было...?

– Я не знала... в то время... что это было.

Только сны, только сны, только сны отстукивал пульс.

– Ммм. Можете рассказать больше?

– Я думала... это были просто кошмары, - сказала Исмэй.

– Во время медицинского осмотра задается вопрос о ночных кошмарах, сказала Энни без определенного ударения.

– Да... и я должна была сказать что-то, но... я не думала, что это важно. Мне очень хотелось уехать... поступить в подготовительную школу...

– Сколько вам было тогда?

– Четырнадцать. Первый год, когда я могла подать заявление. Мне сказали, что заявление хорошее, но придется ждать примерно год, потому что они уже закончили набор, кроме того, мне посоветовали прослушать дополнительные курсы. Я так и сделала. А потом...

– Вы поступили в подготовительную школу. А сны?

– Тогда не мучили. Я думала, что переросла то, чем бы это ни было.

– Вы не знали?

– Нет... Мне сказали, что это всего лишь сны.

– И теперь вы знаете, что это не так?

– Да.

Ответ прозвучал так же мрачно, какой мрак царил в ее душе. Она встретилась со взглядом Энни.

– Я узнала об этом, когда приехала домой. После трибунала. Что это было на самом деле, что все произошло по-настоящему, и мне лгали!

Женщина некоторое время молча ждала, пока Исмэй справится с дыханием, а потом сказала:

– Насколько я поняла из сказанного вами, что-то произошло, когда вы были ребенком до того, как вступили во Флот, и ваша семья обманула вас, сказав, что этого никогда не было, и вам все только приснилось. Верно?

– Да!

Энни вздохнула:

– Еще один случай жестокого обращения в планетарной семье.

Исмэй подняла глаза:

– Они не жестокие, просто...

– Исмэй. Послушайте. Насколько болезненно было думать, что вы сходите с ума, потому что вас мучают беспричинные, отвратительные, ужасные сны?

Она задрожала:

– Очень.

– И вы чувствовали эту боль каждый день?

– Да... кроме тех моментов, когда была слишком занята, чтобы думать об этом.

Энни кивнула:

– Если кого-то мучают каждый день, каждый день заставляют чувствовать себя жалким, несчастным и испуганным, думать, что он плохой и сумасшедший, вы назовите это жестокостью?

– Конечно...
– Исмэй видела ловушку и повернула в сторону как дикая корова, пытающаяся отклониться от ворот.
– Но моя семья не... они не знали...

– Мы еще поговорим об этом. Значит, первая ваша проблема - сны о чем-то плохом, что случилось с вами в детстве. Сколько вам было лет, когда это произошло?

– Почти шесть, - ответила Исмэй и напряглась в ожидании следующих вопросов, на которые вряд ли могла ответить, не развалившись на части.

– Теперь, зная, что это было на самом деле, вы продолжаете видеть те же сны?

– Да, иногда... и не могу не думать об этом и не беспокоиться.

– И ваша вторая проблема связана с пережитым на борту Презрения?

– Да. Мятеж... Это мне тоже снится. Иногда воспоминания переплетаются, как будто эти два события поизошли одновременно.

– Не удивляюсь. Хотя вы еще не рассказали, какого типа травму получили в детстве, наверняка существует параллель. В обоих случаях вы находились под чьей-то защитой, которая себя не оправдала, и кто-то, кому вы доверяли, предал вас.

Исмэй почувствовала себя глупой, потому что не смогла додуматься до этого сама. Слова Энни были такими очевидными.

– Полагаю, мятеж на Презрении включал сражение на борту?

– Да...

– Значит, вторжение Кровавой Орды сюда всколыхнуло те же чувства... и добавило к предыдущей травме.

– На этот раз я уже не была так испугана, - сказала Исмэй.
– В тот момент во всяком случае.

– К счастью для всех нас. Теперь... вы когда-нибудь кому-нибудь рассказывали о событиях вашего детства?

Исмэй почувствовала, как опускаются плечи.

– Моя... моя семья уже знает.

– Я не об этом спрашивала. Вы когда-нибудь кому-нибудь говорили с тех пор, как выросли?

– Одному человеку... Барину Серрано... потому что он боялся того, что придется говорить с вами о... том, что случилось.

– Барин Серрано...? А, младший лейтенант в госпитале... Он записан к кому-то другому. Интересно. Вы друзья?

– Да.

– Должно быть вам было трудно рассказать ему... Как он отреагировал?